Берлин, декабрь 1943. Вспышка бомбы — и первый в истории полностью автоматический программируемый компьютер Z3 исчезает в огне. Его создатель, Конрад Цузе, даже не пытается восстановить железо: после войны он строит новые машины. Но идея Z3 — как утраченная картина, от которой остались лишь эскизы и воспоминания, — ждёт своего часа. Реставраторы, вооружившись схемами и современными деталями, воссоздают логику шедевра, возвращая ему голос — мерный щелчок реле.

Первая «реставрация» случилась в 1962 году, когда сам Цузе построил копию для патентного спора. В ней место оригинальных громоздких реле заняли миниатюрные аналоги, монтаж упростили — словно копиист слегка изменил мазки, но сохранил композицию. В 2001 году в Берлине создали гибрид: управление доверили микроконтроллеру, тактовые сигналы отдали электронике, а память и логические цепи оставили релейными — получился мост между эпохами. Проект Z3r (2010) превратил вычислитель в учебное пособие: каждое из 2500 реле снабдили светодиодом, под консолью разместили 60 тумблеров для ручного управления битами. А в 2024 году швейцарские инженеры представили наиболее аутентичную реконструкцию: дефицитные реле заменили диодными сборками, но сохранили наклонные шаговые искатели, электромагнитную совместимость и даже видимый глазу поворот валов.

В основе всех версий — 22-битное слово с плавающей запятой, раздельное хранение знака, экспоненты и мантиссы. Формула числа выглядит как (−1)^s × 1.m × 2^(e−64), где s — бит знака, m — мантисса, а e — экспонента. Процессор считывает команды с перфоленты — длинной бумажной ленты с отверстиями — и выполняет их строго последовательно. Шаг за шагом реле размыкаются и замыкаются, сдвигаются регистры, нормализуются числа. В швейцарской версии шаговые искатели вращаются открыто, и дискретная вычислительная машина оживает: видно, как биты перемещаются по цепям, словно кровь по сосудам. Даже численное моделирование на современных процессорах не передаст эту кинетическую красоту.

Эти реставрации — не музейные мумии. Они стали исследовательским полигоном: историки анализируют воспроизведённую логику, инженеры испытывают отказоустойчивость релейных схем. Публичные демонстрации в Золотурне собирают зрителей, которые слушают щелчки 80-летней технологии и понимают: вычислительная мощь не измеряется только гигагерцами. Интерес к релейным компьютерам растёт в образовании: медленное, наглядное выполнение операций идеально для объяснения архитектуры ЭВМ. Возможно, следующие реплики обзаведутся тактильным интерфейсом — посетители смогут вручную набирать программу штекерами.

Спустя 80 лет после бомбёжки Цузе мог бы войти в зал, где вращаются искатели и щёлкают реле, и узнать своё творение. Его Z3, уничтоженный, но не исчезнувший, обрёл новую жизнь в реставрациях, которые сохраняют не только принцип, но и душу первого программируемого автомата. В этом мерном ритме — не просто история, а предвосхищение нашего цифрового мира.