Представьте цех, где собирают светящуюся краску. Рабочий берёт заготовку, добавляет нужный пигмент — и краска готова. Рядом дежурит контролёр, который часть краски тут же переправляет на другой склад, а остатки сливает в отходы. Так и клетки опухоли мозга сами производят вещество, заставляющее их светиться под синей лампой хирурга. Но у одних больных опухоль сияет ярко, у других — едва тлеет.

Долгое время считалось, что виноваты «контролёры»: белок-насос ABCB1 (выбрасывает светящееся вещество наружу) и фермент FECH (превращает его в другое соединение). Однако когда учёные проверили образцы настоящих опухолей от двухсот с лишним пациентов, эта версия не подтвердилась. Никакой связи между активностью сигнального пути MAPK (внутренняя командная цепочка клетки) и работой насоса или фермента-преобразователя найдено не было.

Зато обнаружилась совсем другая картина. Чем активнее работала командная цепочка MAPK, тем меньше клетка производила фермента PPOX — того самого «рабочего», который превращает заготовку в светящуюся форму. Связь оказалась обратной: сильный сигнал — слабое производство, и наоборот. Это похоже на ситуацию, когда начальник цеха, вместо того чтобы следить за утечками, просто приказывает рабочему замедлиться.

Если эта связь действительно причинная, то регулировка свечения происходит на этапе синтеза, а не на этапе удаления. Значит, чтобы помочь хирургу видеть границы опухоли чётче, нужно воздействовать не на насосы и не на побочные превращения, а на сам процесс сборки светящегося вещества. Командная цепочка MAPK становится той ручкой, поворачивая которую, можно добавить яркости.