ПТСР давно связывают с ускоренным биологическим старением и повышенным риском возрастных заболеваний, таких как сердечно-сосудистые патологии и деменция. Однако предыдущие исследования были ограничены малыми выборками (менее 2200 человек) и разными определениями ПТСР и эпигенетических часов. Данная работа стоит особняком: она использует данные более 45 000 ветеранов, что в 20 раз превышает прежние масштабы. Это позволяет надёжно оценить связь ПТСР с эпигенетическим возрастом и проверить, какие показатели ПТСР и какие эпигенетические часы наиболее чувствительны.
Исследование основано на данных 45 091 ветерана из программы Million Veteran Program (MVP), у которых были доступны данные метилирования ДНК и электронные медицинские записи. ПТСР определяли тремя способами: диагноз по медицинским записям (с условием, что первый диагноз был поставлен минимум за год до забора крови), тяжесть симптомов по опроснику PCL-C (для 22 835 участников) и длительность ПТСР как доля жизни с диагнозом. Эпигенетический возраст рассчитывали по пяти алгоритмам: Horvath, Hannum, GrimAge, PhenoAge и DunedinPACE. Для каждого алгоритма вычисляли остатки после поправки на хронологический возраст. Затем проводили регрессионный анализ с поправкой на пол, клеточный состав крови, главные компоненты генетической примеси и технические факторы. Для учёта множественных сравнений применяли поправку на ложные открытия (FDR).
Все три показателя ПТСР были положительно связаны со всеми пятью эпигенетическими часами после поправки на множественные сравнения. Наиболее сильные и статистически значимые ассоциации наблюдались для тяжести симптомов ПТСР, особенно с часами GrimAge. Например, разница между максимальным (85) и минимальным (17) баллом тяжести соответствовала ускорению эпигенетического возраста на 23,7 месяца по GrimAge. Диагноз ПТСР был связан с ускорением на 4,68 месяца по часам Hannum, а максимальная длительность ПТСР (42% жизни) — на 10,7 месяца по Hannum. После добавления в модели индекса массы тела (ИМТ) и диабета ассоциации ослабевали, но оставались значимыми для Hannum и GrimAge. Медиационный анализ показал, что ИМТ частично опосредует связь ПТСР с эпигенетическим возрастом (13–20% эффекта), особенно у молодых ветеранов. Взаимодействие с возрастом было значимым: у молодых (21–44 года) связь ПТСР с PhenoAge и GrimAge была сильнее, чем у пожилых. Анализ по этническим группам выявил, что у ветеранов европейского происхождения ассоциации были более выражены, чем у афроамериканцев, где значимыми остались только связи тяжести ПТСР с GrimAge и DunedinPACE.
Работа впервые показывает на огромной выборке, что ПТСР связан с ускоренным эпигенетическим старением независимо от способа его измерения. Это подтверждает гипотезу о том, что психологический стресс может ускорять биологическое старение. В отличие от предыдущих исследований, здесь использованы сразу пять эпигенетических часов и три определения ПТСР, что позволяет сравнивать их чувствительность. Наиболее устойчивыми оказались часы GrimAge и Hannum, а самым сильным предиктором — тяжесть симптомов, а не просто наличие диагноза. Это подчёркивает важность использования количественных шкал в клинических и эпидемиологических исследованиях.
Будущие исследования могут изучить, какие именно биологические механизмы связывают ПТСР с ускоренным старением, например, воспаление, окислительный стресс или изменения в иммунной системе. Также важно проверить, замедляет ли успешное лечение ПТСР темп эпигенетического старения. Перспективно изучение отдельных компонентов эпигенетических часов, отражающих старение конкретных систем органов, чтобы понять, какие органы наиболее уязвимы при ПТСР.
Результаты могут повлиять на клиническую практику в области психического здоровья, подчеркивая необходимость раннего выявления и лечения ПТСР для предотвращения преждевременного старения. Они также важны для систем здравоохранения, обслуживающих ветеранов, поскольку указывают на потенциально повышенные потребности в медицинской помощи у пациентов с ПТСР.
Следующим шагом может стать лонгитюдное исследование, отслеживающее изменения эпигенетического возраста у ветеранов с ПТСР с течением времени и в ответ на терапию. Также необходимо повторить анализ в более разнообразных популяциях, включая гражданских лиц и женщин, для проверки обобщаемости результатов.
Исследование затрагивает фундаментальную проблему связи психического здоровья и биологического старения, которая остаётся нерешённой в психиатрии и геронтологии. Оно показывает, что ПТСР является фактором риска ускоренного старения, но причинно-следственные механизмы требуют дальнейшего изучения. Также остаётся открытым вопрос, почему у афроамериканцев ассоциации слабее, что может указывать на различия в биологии или в точности эпигенетических часов для разных популяций.
Эпигенетические часы GrimAge были обучены предсказывать время до смерти, поэтому их связь с ПТСР может отражать реальный риск преждевременной смертности у ветеранов с этим расстройством.
В романе Нила Стивенсона «Семиевие» психологический стресс после катастрофы приводит к ускоренному старению выживших, что перекликается с идеей о влиянии травмы на биологический возраст.
Работа опубликована не на arXiv. Здесь её страница, PDF и формализация: проверить можно самим, а не только прочитать наш разбор.