Всё началось с крошечных квантовых мерцаний — флуктуаций вакуума — на первозданном холсте ранней Вселенной. Инфляция — лавинообразное, экспоненциальное расширение пространства, предложенное Аланом Гутом, — растянула эти мазки до размеров галактик и их скоплений. Долгое время считалось, что краска высохла: взаимодействие с космологическим горизонтом — границей видимой Вселенной, за которую не проникает информация, — разрушает квантовую нечёткость, или когерентность, и наращивает энтропию — меру беспорядка, отражающую потерю информации. Картина становилась классической и предсказуемой, словно застывшее полотно.

Но свежая гипотеза допускает, что мазки так и не застыли полностью — реликтовая квантовая размытость могла сохраниться, оставив следы в крупномасштабной структуре. Чтобы её разглядеть, Андрей Линде и другие теоретики, включая Стивена Хокинга, обращаются к функции Вигнера — чувствительному математическому сканеру, который улавливает, где краска всё ещё не высохла, то есть где сохранились квантовые корреляции. Этот инструмент, придуманный в 1932 году для одиночных частиц, способен выдать отрицательные значения — абсурд для обычного вероятностного снимка, но верный признак уцелевшей квантовости, подобный невидимым мазкам, видимым лишь в особом свете.