Когда массивная звезда взрывается сверхновой, её внешние слои разлетаются в пространство со скоростью тысячи километров в секунду. Возникает ударная волна — гигантский невидимый вал, который сгребает межзвёздный газ и пыль, как бульдозер. В этом месиве частицы могут разгоняться до энергий, сравнимых с энергией летящего теннисного мяча, сжатой в одном протоне. Но чтобы такой разгон случился, нужен магнитный «трамплин» — поле, которое удержит частицы и не даст им ускользнуть раньше времени.
Долгое время считалось, что поле усиливается перед ударной волной: частицы сами создают нестабильности, которые, как микрофоны в зале, превращают шёпот в рёв. Наблюдения в рентгене подтверждали, что поле позади волны действительно сильнее обычного в сотни раз. Но всегда оставалась загадка: а что, если усиление происходит не спереди, а сзади? И главным героем оказывается не сама плазма, а обычная космическая пыль — крошечные песчинки, заряженные ультрафиолетом соседних звёзд.
Авторы просчитали, с какой скоростью нарастает такая нестабильность, и сравнили с данными по остатку Кассиопея A — знаменитому облаку, которое светится рентгеновскими нитями. Оказалось, что одного только пылевого механизма достаточно, чтобы объяснить яркость этих нитей. Частицы могут разгоняться до умеренных энергий, а поле усиливается ровно настолько, чтобы удержать их. Для сверхвысоких энергий, возможно, нужны иные процессы, но здесь и сейчас пыль справляется сама — без предварительного разгона и без рекордов. Как если бы шум в зале создавал не оркестр, а шорох страниц.
В остатке Кассиопея A магнитное поле позади ударной волны примерно в 500 раз сильнее типичного межзвёздного поля — это как если бы магнит на холодильнике вдруг стал удерживать автомобиль.
В романе «Пыль» Чарльза Пеллегрино межзвёздная пыль становится оружием, способным разрушать звёздные системы — здесь же она мирно трудится, разгоняя частицы в остатках сверхновых.