формирование остатков сверхновых

Коллапс ядра звезды похож на сжатие пружины: вещество падает внутрь, а в центре рождается нейтронная звезда. Но падение не бывает идеально ровным. В кипящих внешних слоях случайные завихрения передают вращение падающему газу — и вокруг центрального объекта закручивается диск. Этот диск — не спокойная река. Он пульсирует: то усиливается, то затухает.

Гибель массивной звезды — это не просто вспышка сверхновой, но и рождение чёрной дыры.

Когда две нейтронные звезды — сверхплотные ядра мёртвых светил — сталкиваются, рождается килоновая: взрыв, в тысячу раз ярче обычной новой. Это настоящий плавильный цех Вселенной. В раскалённом облаке, несущемся с субсветовыми скоростями, бешеный поток нейтронов переплавляет атомные ядра в золото, платину, осмий. Но поздняя стадия таких событий долго оставалась загадкой.

Когда JWST всмотрелся в юную Вселенную на красных смещениях 6–10, он обнаружил россыпь загадочных «маленьких красных точек» (LRD). Эти объекты сочетали черты галактик и активных ядер, но их спектры отказывались вписываться в привычные схемы.

Две нейтронные звезды — сверхплотные остатки массивных светил — сливаются в одну, и пространство вокруг них вздрагивает: рождается гравитационная волна, рябь в самой ткани пространства-времени. Почти одновременно из места катастрофы вырывается узкий поток вещества — джет.

Рождение планет напоминает работу небесной кузницы. Каменные глыбы — планетезимали — сталкиваются, сплавляясь воедино под действием гравитации. Сильный удар высекает искру: вещество раскаляется добела и светится, подобно остывающему металлу.

Хлопок в ладоши сжимает воздух, и он разлетается в стороны — простейший удар. В космосе роль ладоней играют взрывающиеся звёзды: их ударные волны резко сжимают газ и запускают хаотическое перемешивание — турбулентность. Но как именно энергия взрыва переходит в вихри разных размеров, долго оставалось загадкой, ведь разглядеть детали в далёких туманностях очень трудно.

Сверхновая — это финальный взрыв массивной звезды, разбрасывающий вещество на световые годы вокруг. Внутри расширяющейся оболочки остаётся нейтронная звезда, а сама оболочка ещё тысячи лет несётся сквозь межзвёздный газ.

Звёзды с массами, превышающими Солнце в десятки раз, умирают не так, как предполагалось ранее. Компьютерное моделирование показало: их ядро часто не вспыхивает сверхновой — типичным для массивных звёзд взрывным финалом, а быстро схлопывается в чёрную дыру — область пространства-времени, гравитация которой не выпускает даже свет.

В ранней Вселенной плотность звёздных скоплений была столь высока, что в них формировались исполинские звёзды размером с Солнечную систему. Если бы такой гигант занял место Солнца, его внешняя граница простиралась бы до орбиты Юпитера.

Звезда весом в сто тысяч солнц живёт ярко и недолго. Финал её — стремительное сжатие в чёрную дыру. Но перед самым концом она успевает окутаться плотным газовым коконом. Именно такие коконы телескоп Джеймса Уэбба различает вокруг загадочных объектов — «маленьких красных точек».

Когда массивная звезда взрывается сверхновой, её внешние слои разлетаются в пространство со скоростью тысячи километров в секунду. Возникает ударная волна — гигантский невидимый вал, который сгребает межзвёздный газ и пыль, как бульдозер.

Гамма-всплеск — это короткая, но очень мощная вспышка света, какие рождаются при слиянии нейтронных звёзд или коллапсе массивной звезды. Внутри такой вспышки потоки плазмы несутся с огромной скоростью и сталкиваются друг с другом.

В недрах массивной звезды перед взрывом слои лежат друг на друге, как пласты в луковице. Иногда два соседних слоя — углеродный и кислородный — перемешиваются. Это похоже на то, как в кастрюле с супом сливаются слои бульона и овощей, если их помешать ложкой. Такое перемешивание меняет, какие химические элементы звезда выбросит в космос при взрыве.

Когда массивная звезда умирает, её ядро сжимается в нейтронную звезду, а внешние слои разлетаются взрывом. В этот момент рождается невообразимо плотное облако нейтрино — частиц, которые почти не взаимодействуют с веществом, но зато активно «переговариваются» друг с другом.

Когда массивная звезда взрывается, она выбрасывает в космос гигантские облака газа. Эти облака, называемые остатками сверхновых, могут растягиваться на сотни триллионов километров. Два таких облака — G107.7-5.1 и G150.3+4.5 — недавно изучили астрономы с помощью телескопа в Турции. Они разложили свет от этих облаков на цвета, как призма разлагает белый свет на радугу.

В радиоданных неба, как на старой фотоплёнке, проявились две светлые полосы газа. Они движутся с разными скоростями, но висят рядом с одной и той же тусклой звездой. Звезда и полосы оказались внутри огромного пустого пузыря в межзвёздном газе. Этот пузырь — как выдутый мыльный шар, оставшийся после взрыва древней сверхновой.

31 декабря 2023 года на Солнце случилась вспышка высшего класса — такая, что за несколько минут высвобождается энергия миллиардов атомных бомб. Вместе с ней с поверхности сорвался огромный протуберанец — облако раскалённого газа, которое понеслось в сторону от Солнца со скоростью почти 3000 километров в секунду.

Когда массивная звезда взрывается как сверхновая, её вещество со скоростью в тысячи километров в секунду врезается в окружающую оболочку из космической пыли и газа — словно в невидимую шубу, окутывающую звезду.

В 2014 году астрономы зафиксировали в галактике Андромеды массивную жёлтую звезду. К 2022 году она исчезла без следа — без характерного ослепительного взрыва сверхновой, словно кто-то выключил свет. Учёные предположили, что ядро звезды тихо схлопнулось в чёрную дыру, но окончательный ответ дали новейшие инструменты.

После Большого взрыва Вселенная представляла собой горячую, плотную среду. В сгустках тёмной материи — загадочного невидимого вещества, проявляющего себя исключительно через гравитацию, — частицы, сталкиваясь, аннигилировали, то есть исчезали, преобразуясь в мощное излучение.

К северу от микроквазара SS 433, в мягком рентгеновском диапазоне, проступила дуга. Слабая, размытая, но упрямо повторяющая контуры, которые уже были знакомы по радионаблюдениям. Астрономы изучили её спектр — и увидели газ, нагретый до одиннадцати миллионов кельвинов. Газ, который не мог нагреться ни джетами, ни ветром аккреционного диска.