Сразу после Большого взрыва Вселенная пережила стремительное расширение — космологическую инфляцию. В этот период в микроскопических областях случайные флуктуации плотности могли достигать критических значений, заставляя вещество коллапсировать в первичные чёрные дыры — объекты размером с протон, но с массой, сопоставимой с айсбергом.

Исследователей беспокоил принципиальный вопрос: способны ли эти бурные процессы на малых масштабах исказить тонкую структуру крупномасштабных флуктуаций, запечатлённую в реликтовом излучении (космическом микроволновом фоне)? Алан Гут, один из авторов инфляционной теории, предложил элегантную аналогию: басы и флейты в космической симфонии звучат в непересекающихся частотных диапазонах и не создают диссонанса. Новые вычисления подтвердили эту интуицию: любое возможное обратное влияние первичных чёрных дыр на реликтовое излучение оказалось в тысячу раз ниже порога чувствительности современных приборов. Мелодия мироздания остаётся чистой.

Благодаря этому первичные чёрные дыры получили право рассматриваться как один из кандидатов на роль тёмной материи — невидимой субстанции, чьё гравитационное притяжение удерживает галактики от разлёта. Ирония заключается в том, что, согласно расчётам Стивена Хокинга, обычные чёрные дыры звёздных масс постепенно испаряются за счёт квантовых эффектов, тогда как эти реликтовые объекты, благодаря своей микроскопической массе, могут существовать практически вечно.