Раскалённый газ осаждается на подложку, слой за слоем наращивая прозрачную плёнку. Но вместо идеального зеркала поверхность иногда покрывается крошечными бугорками — как ледяные наросты на стекле в сильный мороз. Обычно их стараются убрать, потому что они мешают делать ровные детали. Физики из Оксфорда и их коллеги поступили иначе: посмотрели, что у бугорков внутри.
Оказалось, что боковые стенки этих пирамидок захватывают азот в тысячу раз активнее, чем плоская поверхность. Азот в алмазе — не примесь, которую нужно выгнать, а сырьё для создания азотно-вакансионных центров: парных дефектов, где атом азота и пустота сидят рядом и светятся под лазером. Такие центры работают как сверхчувствительные магнитные стрелки. В каждом бугорке центры выстраиваются не как попало, а по четырём направлениям, привязанным к его граням. Это редкая удача: обычно на плоской подложке они ориентированы хаотично.
Рост идёт не идеально: внутри бугорков видны дефекты укладки и краевые дислокации — линии, где атомные слои сдвинуты. Но именно эти несовершенства, похоже, помогают азоту встраиваться в решётку и создавать светящиеся пары. Бугорки, которые раньше считали мусором, оказались природными лабораториями для сборки квантовых дефектов. Теперь задача — научиться управлять их появлением и геометрией, чтобы выращивать алмазные чипы с упорядоченными квантовыми точками.
Азотно-вакансионный центр в алмазе можно сравнить с одиноким атомом, подвешенным в твёрдой клетке: он чувствует магнитное поле в сто раз слабее, чем то, что улавливает обычный компас, и при этом светится, сообщая об измерении.
В романе «Алмазный век» Нила Стивенсона алмазы становятся основой всей цивилизации — от строительства до компьютеров; работа с бугорками приближает мечту о квантовых схемах, выращенных прямо в кристалле.