Тринадцать лет подряд космическая обсерватория Swift записывала рентгеновское «дыхание» пульсара GX 301-2. Каждые несколько минут прибор BAT фиксировал, сколько жёсткого излучения приходит от этой пары — нейтронной звезды и её массивного компаньона. Если наложить все записи на один график, видно не ровную линию, а волны: яркость то растёт, то падает.
В этих волнах астрономы нашли сразу два ритма. Главный — 115 дней: за это время звезда успевает разгореться и снова потускнеть. Второй, послабее, — 65 дней. Он не самостоятельный: это как если бы два музыканта играли в разных темпах, и в зале слышны не только их ноты, но и медленное «биение» от их разницы. Здесь так же: 65 дней — это разность между 115 днями и орбитальным периодом пары — тем временем, за которое нейтронная звезда делает один оборот вокруг соседки.
Откуда берётся ритм в 115 дней? Скорее всего, в звёздном ветре — потоке газа, который истекает с поверхности гиганта — есть уплотнения. Они крутятся вместе со звездой, как спицы в колесе. Когда такое уплотнение проходит рядом с нейтронной звездой, та захватывает больше газа и вспыхивает ярче. Через 115 дней следующая «спица» — и снова всплеск. Такой механизм объясняет и то, почему у разных систем периоды выстраиваются в одну линию: чем больше орбита, тем медленнее крутится колесо ветра.
GX 301-2 оказался редким случаем, где видны сразу оба ритма — основной и биение. Это как услышать в шуме оркестра не только главную мелодию, но и тихий аккомпанемент. Дальнейшие наблюдения покажут, насколько такая картина верна для других ветровых систем.
Период 115 дней — это примерно как сменить три сезона: от зимы до весны и ещё до лета.