В тёмной камере, где температура лишь на четыре градуса выше абсолютного нуля, лежит кристалл сапфира размером с рисовое зерно. Когда сквозь него пролетает нейтрино — частица-призрак, почти не замечающая вещество, — кристалл вздрагивает и нагревается на ничтожную долю градуса. Этот тепловой отклик ловят сверхчувствительные датчики на краях кристалла.

Но прибор слышит не только нейтрино. Ниже энергии в несколько сотен электрон-вольт (это в миллион раз меньше, чем энергия укуса комара) появляется целый рой лишних сигналов. Физики называют это низкоэнергетическим избытком и пока не знают, кто его создаёт. В новой работе проверили две догадки: не виноваты ли в этом посторонние частицы, пролетающие через детектор, и как влияет то, насколько быстро кристалл остывает перед измерениями.

Первую догадку отбросили: уровень внешнего шума меняли, а число лишних сигналов оставалось прежним. Зато скорость охлаждения оказалась важной. Когда кристалл остывал медленно, лишних сигналов в начале измерений было заметно меньше. Дальше, независимо от условий, их число убывало по одному и тому же степенному закону: примерно как тающий снег, который сначала исчезает быстро, а потом всё медленнее. Показатель степени получился одинаковым для всех наборов данных: −0.59 с погрешностью 0.06.

Это значит, что лишние сигналы рождаются где-то внутри самого детектора и постепенно «выгорают» со временем. Понимание этого поможет будущим экспериментам очищать данные от фона и точнее ловить неуловимые нейтрино.