В активно растущей бактерии гены, кодирующие «белковые фабрики» — рибосомы, — не дрейфуют в цитоплазме хаотично. Они слипаются в жидкие капли, напоминающие масляные разводы в воде: у них нет окружающей мембраны, но есть чёткая граница раздела с окружением. За это сгущение отвечает белок NusA. Когда его локальная концентрация достигает порога, он начинает «склеивать» соседние участки ДНК, заставляя их собираться в плотные фокусы. Физики называют этот процесс разделением жидких фаз — подобно тому, как заправка для салата самопроизвольно расслаивается на масляную и уксусную фракции. Возникновение такого порядка означает локальное падение энтропии — меры молекулярного хаоса — внутри клетки. Белковые цепочки на углеродной основе формируют достаточно нековалентных связей, чтобы удерживать капли в стабильном состоянии. Но принципиально важно другое: эти капли — динамические, «живые». Они пульсируют, собираясь и распадаясь за считанные секунды. Это наблюдение разрешает давний парадокс: гены, расположенные далеко друг от друга на длинной нити ДНК, в экспериментах неизменно оказываются в непосредственной близости — капли стягивают их в единый транскрипционный сгусток. И теперь становится ясно: аналогичный механизм разделения фаз работает в клетках нашего собственного организма — от иммунных клеток до нейронов.