Переводчик отвлекается на каждый шорох в зале — и час совещания превращается в два. Примерно так же ведут себя глюоны — частицы-переносчики сильного взаимодействия внутри протонов. Обычно они снуют туда-сюда, удерживая кварки вместе. Но при столкновениях на огромных скоростях, какие случаются в космических ускорителях, глюоны могут слипаться в плотный комок — глюонный конденсат. И тогда рождение новых частиц резко усиливается, а спектр излучения получает характерный излом.
Авторы новой работы впервые применили эту идею сразу к трём объектам, от которых приходят и гамма-лучи, и нейтрино: две активные галактики (TXS 0506+056 и NGC 1068) и остаток сверхновой G54.1+0.3. Взяв реальные данные гамма-телескопов, они подогнали под них кривую с изломом, которую предсказывает модель глюонного конденсата. А затем вычислили, сколько нейтрино должно рождаться попутно.
Для обеих галактик картинка сошлась: гамма-спектр ложится в модель как влитой, а предсказанный поток нейтрино попадает в диапазон, зарегистрированный антарктической обсерваторией IceCube. Причём чем ярче источник в гамма-диапазоне, тем больше от него ожидается нейтрино — простая и красивая связь. А вот остаток сверхновой G54.1+0.3 повёл себя иначе: после излома его спектр продолжал твердеть, то есть частицы становились всё более энергичными, что не вписывается в сценарий глюонного конденсата. Видимо, там работает другой механизм ускорения.
Глюоны не только склеивают кварки, но и сами несут цветовой заряд, поэтому могут взаимодействовать друг с другом — в отличие от фотонов, которые пролетают сквозь друг друга не замечая.
В романе «Ложная слепота» Питера Уоттса инопланетные корабли используют поля, напоминающие глюонный конденсат, для управления излучением.