газовое облако

Ночное небо в нейтринном свете напоминает холст, над которым трудятся две руки. Одна держит широкую мягкую кисть — это остатки сверхновых, оболочки, оставшиеся после взрывов звёзд. Другая сжимает тонкое жёсткое перо — микроквазары, двойные системы, где чёрная дыра закручивает вещество в узкие струи.

Радиотелескоп с пятисотметровой тарелкой FAST зарегистрировал сигнал на длине волны 21 сантиметр — это спектральная линия излучения холодного нейтрального водорода. Сигнал исходил от облака, получившего название Cloud-9. Оно находится вблизи галактики M94, но не содержит ни одной звезды.

Яркий фонарь в густом тумане кажется тусклым, а слабый огонёк в прозрачном воздухе виден за километр. Эта аналогия помогает понять парадокс, почти полвека ставивший в тупик астрофизиков.

Атмосфера Юпитера напоминает многослойный пирог, где каждый слой играет свою роль. Учёные объединили данные сразу с четырёх приборов — VLT/MUSE, Cassini/VIMS, IRTF/SpeX и Juno/JIRAM — и построили модель облаков и аммиака в экваториальной зоне планеты, охватывающую диапазон давлений от 0,1 до 10 бар (для сравнения, давление на дне Марианской впадины — около…

295 000 метров в секунду. С такой скоростью не мчатся даже частицы в корональных выбросах Солнца. Но в центре скопления галактик H1821+643 горячий газ движется именно так. Квазар в его сердце делает выдох — и его дыхание взбаламучивает всё вокруг на расстоянии в 60 тысяч световых лет.

В глубоком поле JWST среди тысяч галактик астрономы присмотрелись к источнику JADES-GS 209777 — и увидели космического птенца. Его «скорлупа» — это толстая оболочка из газа и пыли, которая долго скрывала растущую в центре чёрную дыру. Но на красном смещении 3,711 (спустя 1,8 миллиарда лет после Большого взрыва) скорлупа пошла трещинами.

Температура в центре скопления галактик достигает ста миллионов градусов. Эти крупнейшие гравитационно связанные системы — естественные лаборатории, где природа прячет 85% своей массы в невидимой тёмной материи.

В 2024 году команда Дэвида Шарбонно направила телескоп Magellan со спектрографом WINERED на LHS 1140. В момент транзита спектроскопия высокого разрешения поймала линию поглощения метастабильного гелия на 10833 Å.

В сердце массивных галактик зреют чудовищные гравитационные «коконы» — чёрные дыры в миллиарды солнечных масс, окутанные плотной пеленой газа и пыли. Но любой метаморфоз требует разрыва оболочки.

Массивные оттоки газа из активных ядер галактик — ключевой регулятор галактической эволюции. Они выметают межзвёздную среду, глушат звездообразование и диктуют рост сверхмассивных чёрных дыр.

Мир, где год длится всего полтора земных дня, а звезда на небе в сотни раз больше нашего Солнца. Это KELT-9 b — газовый гигант, разогретый до температур, при которых железо испаряется. Его атмосфера не просто нагрета, она буквально кипит и улетает в космос, словно пар над гигантским котлом.

В 1963 году Маартен Шмидт разгадал природу квазаров — далёких активных ядер, сияющих ярче целых галактик. С тех пор мы узнали, что в их сердце прячутся сверхмассивные чёрные дыры, перерабатывающие падающее вещество в ослепительный свет.

Юный супер-юпитер TWA5B — раскалённый шар массой в 25 Юпитеров — парит всего в полусотне световых лет от нас. Его тусклое инфракрасное свечение долго скрывало химический состав. Теперь высокоразрешающая спектроскопия с CRIRES+ зарегистрировала призрачный след SiO — монооксида кремния.

В оркестре каждый музыкант играет свою партию, но в определённый момент все инструменты замирают на одной ноте. Примерно так ведут себя космические лучи — частицы, летящие к нам от далёких звёзд.

Внутри протона кипит жизнь. Кварки там не просто сидят — их склеивают частицы-переносчики, глюоны (от слова glue — клей). Обычно этот клей равномерно размазан, как масло по сковороде. Но когда энергии становятся огромными, глюоны начинают сбиваться в комки. Это и есть глюонный конденсат — сверхплотное состояние клеящего поля.

В речном потоке вода нередко закручивается в воронки. Но аналогичное поведение демонстрируют и носители заряда в полупроводниках — основе современных микрочипов. При низких температурах и в образцах исключительной чистоты электроны переходят в особое состояние, напоминающее жидкость.

Переводчик отвлекается на каждый шорох в зале — и час совещания превращается в два. Примерно так же ведут себя глюоны — частицы-переносчики сильного взаимодействия внутри протонов. Обычно они снуют туда-сюда, удерживая кварки вместе.

Гигантский котёл с кипящим супом простирается на миллионы световых лет. Это атмосфера скопления галактик Персея — облако раскалённого газа, удерживаемое гравитацией. До недавнего времени астрономы считали, что в центре этого котла газ спокойно остывает, готовясь превратиться в новые звёзды.

В протопланетном диске — облаке газа и пыли вокруг молодой звезды — пылинки не просто летают по кругу. Они увлекаются газовым потоком, как песок ветром, и сами меняют этот поток. Возникают слои, скользящие друг относительно друга, и на их границе рождается неустойчивость — волны и вихри.

Астрономы стремятся зарегистрировать радиоэхо Большого взрыва — реликтовое излучение, слабое микроволновое свечение, пронизывающее всю Вселенную.

Газ почти невидим, но у него есть температура, и её можно прочитать по тому, как газ «заслоняет» тепловой фон. В опыте камера смотрит на тёплый экран через струю углекислого газа. Если газ холоднее фона, он выглядит тёмным пятном; если теплее — светлым. Но есть особая температура фона, при которой пятно полностью исчезает: газ и фон становятся неразличимы.

Если в центре галактики живёт сверхмассивная чёрная дыра, она разогревает падающий на неё газ до невероятных температур. Этот газ светится, и мы видим его как квазар — ярчайший маяк во Вселенной. Но как измерить размер самого источника света? Учёные используют хитрый приём: следят, как быстро меняется яркость на разных цветах.

Далекая галактика, похожая на наш Млечный Путь, выдувает газ в космос, как фен сдувает пыль со стола. Семь лучей света от еще более далекого объекта пронзили это газовое облако, и астрономы увидели, что поток газа узкий, как струя из шланга, а не широкий, как веер. Скорость газа достигает 239 километров в секунду — это в 200 раз быстрее пассажирского самолета.

В горячем цеху плавящегося металла любая льдинка испарилась бы в миг. Но спрятанная в толстую варежку, она останется целой. Похожий трюк природа провернула в планетарной туманности NGC 6302.

В декабре 2024 года квазар PG 1211+143 оказался под прицелом сразу двух рентгеновских обсерваторий: спектроскопы XRISM и XMM-Newton смотрели на него одновременно. Квазар — это очень яркое ядро далёкой галактики, где сверхмассивная чёрная дыра засасывает окружающий газ.

В тёмном облаке G318.049+00.086, где ещё нет ни одной звезды, пыль и газ выстроились в четыре длинные нити. Они сходятся в плотный центральный узел — как четыре реки, впадающие в озеро. По этим нитям к центру течёт газ: скорость потока достигает 10–20 километров в секунду на каждый парсек длины. Это значит, что в узел каждый миллион лет прибывает больше тысячи солнечных масс вещества.

В густом скоплении галактик Девы астрономы заметили шесть странных облаков из нейтрального водорода — газа, который не испускает свет и потому невидим для обычных телескопов. Радиотелескопы улавливают его, но откуда он взялся, было неясно. Учёные навели на эти облака радиотелескоп VLA с более чётким зрением, чем раньше.

Квазар — это сверхмассивная чёрная дыра в центре галактики, которая пожирает вещество и светится ярче всех звёзд вокруг. Часть энергии уходит в радиоизлучение, и оно, как считалось, может разогревать или выбрасывать холодный газ — сырьё для новых звёзд. Астрономы решили проверить, как сила радиоизлучения связана с запасами этого газа.

В плотном газовом облаке W44, где рождаются звёзды, телескоп ALMA разглядел восемь крошечных сгустков, летящих с огромными скоростями. Каждый из них в картах «положение–скорость» выглядит как латинская буква V — так же, как уже известная «Пуля», найденная ранее. Такое сходство намекает на общее происхождение.

Двадцать лет назад рентгеновский снимок скопления Арки напоминал фотографию человека в густом тумане: само скопление тонуло в отсветах соседнего облака. Облако, как зеркало, отражало жёсткое излучение от окрестностей чёрной дыры, и это отражение забивало слабый сигнал от звёзд.

Двигаясь по Галактике, Солнечная система время от времени погружается в плотные межзвёздные облака — скопления разрежённого водорода и пыли.

Сразу после Большого взрыва Вселенная напоминала бурлящую газировку: всё пространство было заполнено пузырями. Это области нового, стабильного вакуума, подчиняющегося Стандартной модели, вытесняли прежнее нестабильное состояние — физики называют такой процесс фазовым переходом, подобным закипанию воды.