гамма-спектроскопия

Гамма-небо, запечатлённое телескопом Fermi, — это грандиозная симфония из тысяч источников. Здесь ритмичные пульсации пульсаров, мощные аккорды активных ядер галактик, но больше всего — неотождествлённых объектов, чья партия остаётся загадкой.

Столкновение двух нейтронных звёзд — это космическая кузница, где за секунды выковываются самые тяжёлые элементы таблицы Менделеева. В 2017 году детекторы уловили гравитационные волны от такого слияния, а телескопы увидели вспышку — килоновую.

Вслушиваться в космос — значит запастись терпением и отстроить слух. Астрономы выбрали для этого самый чуткий низкочастотный инструмент: антенную решётку OVRO–LWA — 352 дипольные антенны, раскиданные по калифорнийской пустыне на два с половиной километра.

В глубине Средиземного моря, где вода давит с силой сотен атмосфер, сеть светочувствительных шаров ждала редкого гостя. И он пришёл — нейтрино, которое пронесло через толщу Земли энергию, сравнимую с ударом летящего кирпича. Только вместо кирпича — крохотная частица, почти неосязаемая, но способная рассказать о самых бурных уголках космоса. Эту частицу назвали KM3-230213A.

Переводчик отвлекается на каждый шорох в зале — и час совещания превращается в два. Примерно так же ведут себя глюоны — частицы-переносчики сильного взаимодействия внутри протонов. Обычно они снуют туда-сюда, удерживая кварки вместе.

Когда тяжёлое ядро на огромной скорости врезается в межзвёздный газ, оно разваливается на куски. Дальше эти куски — литий, бериллий, бор — летят дальше, и их количество в потоке космических лучей зависит от того, как именно шло разрушение. Обычно считалось, что с ростом энергии пропорции должны плавно меняться, как меняется вкус супа, если доливать воду.

Когда массивная звезда взрывается, она выбрасывает в космос гигантские облака газа. Эти облака, называемые остатками сверхновых, могут растягиваться на сотни триллионов километров. Два таких облака — G107.7-5.1 и G150.3+4.5 — недавно изучили астрономы с помощью телескопа в Турции. Они разложили свет от этих облаков на цвета, как призма разлагает белый свет на радугу.

Гамма-всплеск — это как выстрел из космической пушки: короткая, но ослепительная вспышка, которая на несколько секунд затмевает целую галактику. Но если смотреть на неё в самый жёсткий гамма-диапазон (фотоны с энергией выше гигаэлектронвольта), то сигнал часто теряется в шуме — как тихий шёпот в шумном зале.

Солнечная вспышка — как гром среди ясного неба: короткий, но мощный выброс энергии. Радиотелескоп MeerKAT в Южной Африке поймал одну такую вспышку класса M1.3 и рассмотрел ее с беспрецедентной четкостью. Обычные приборы видят либо яркие детали, либо слабые, но не оба сразу. MeerKAT справился с обоими, как ухо, которое слышит и удар барабана, и шелест листвы одновременно.

Тёмная материя — как невидимый клей, который держит галактики вместе. Она не испускает свет, но если её частицы сталкиваются, может вспыхнуть гамма-излучение. Учёные искали такие вспышки в карликовых галактиках — маленьких звёздных скоплениях, где тёмной материи очень много, а обычной почти нет.

Пожарный с тепловизором видит очаг возгорания сквозь дым. А как увидеть источник радиации, который не пахнет, не светится и не греет? Гамма-камеры решают эту задачу: они ловят гамма-лучи, испускаемые радиоактивными веществами, и накладывают их «след» на обычную фотографию. Получается снимок, где видно, что источник находится, скажем, за дальней дверью.

В кармане старого пиджака иногда находишь билет в кино трёхлетней давности. Время по нему не восстановить, но можно понять, куда ходил владелец. Так и с горячими субкарликами — крошечными звёздами на позднем этапе жизни, которые светят в основном в ультрафиолете. Их свет — как тот билет: рассказывает о прошлом, но прочитать его сложно.

Сто лет назад магнитные обсерватории записывали лишь медленные дыхания земного ядра. Сегодня их данные превращаются в охотничьи угодья для физики частиц. В обсерватории Эскдалемюр на севере Англии каждую сотую долю секунды фиксируются колебания магнитного поля. Десять лет таких записей — 9909 восьмичасовых сегментов — стали ловушкой для призрака: тёмного фотона.