Долгое время космологи не могли заглянуть за точку начала — бесконечно плотную сингулярность Большого взрыва, где уравнения общей теории относительности Эйнштейна теряют предсказательную силу. Решение пришло из физики сплошных сред: газ Чаплыгина — экзотическая субстанция, которая при определённых условиях имитирует тёмную энергию — загадочную силу, заставляющую Вселенную расширяться с ускорением. Представьте себе туго натянутый батут: если на него что-то падает, он прогибается, а затем резко выстреливает предмет обратно. Так и газ Чаплыгина: когда сжимающаяся Вселенная достигает критической плотности, она «проваливается» в эту среду, вызывает её деформацию, и та, словно пружина, выталкивает пространство-время в новую фазу расширения.

В момент этого упругого отскока происходит нечто контринтуитивное: часы, отсчитывающие космический возраст, — то есть само время, неразрывно связанное с геометрией пространства, — обращаются вспять. Для вещества внутри Вселенной время начинает течь назад, и это не просто математический курьёз: снаружи отскок выглядит как миг тишины, пауза между сжатием и расширением, но внутри этой паузы скрыта целая эпоха обратного течения. Вселенная не разрушается в сингулярности, а совершает «большой отскок».

Особенно удивительно, что механизм устойчив даже в экстремальных условиях, когда звуковые волны в газе Чаплыгина распространяются быстрее света. Наша повседневная интуиция бунтует против такого нарушения причинности, но математический аппарат остаётся непротиворечивым: уравнения продолжают работать. Более того, добавление любых других форм материи — излучения, обычного вещества — не разрушает отскок. Эта поразительная живучесть делает модель привлекательной для объяснения того, что могло происходить до Большого взрыва.