Сразу после Большого взрыва Вселенная представляла собой «суп» из фундаментальных частиц — кварков, глюонов, лептонов, пребывавших в состоянии кварк-глюонной плазмы. По мере расширения и остывания этот суп испытывал фазовый переход, подобный кристаллизации: кварки объединялись в протоны и нейтроны. Если бы переход был мгновенным — как озеро, схваченное морозом, с характерным треском, — ткань пространства-времени содрогнулась бы. Такая дрожь породила бы гравитационные волны — рябь кривизны пространства-времени, один гребень которой длится годы. Заметить её можно по сбоям в сигналах пульсаров — быстро вращающихся нейтронных звёзд, чьи импульсы точны, как атомные часы. Метод пульсарного тайминга ищет коррелированные отклонения во времени прихода импульсов от сети таких маяков.

Однако расчёты показали: даже в самом резком сценарии, где кварк-глюонная плазма оставалась жидкой далеко за точку «замерзания», энергии не хватило для встряски. Вселенная застыла безупречно гладко — словно стекло без единого пузырька.

Значит, гравитационных волн от первичного фазового перехода, скорее всего, не было. Это не умаляет тайн ранней Вселенной — напротив, мотивирует искать следы других катаклизмов, например, от космической инфляции, идею которой выдвинул Алан Гут.