Theory of nuclear structure, from models of hadron structure to neutron stars. Nuclear equations of state, theory of nuclear reactions including heavy-ion reactions at low and high energies.
Исследователи обнаружили, что если потребовать, чтобы столкновения хиггсовских частиц всегда порождали максимально запутанные состояния, то хиггсовский потенциал автоматически расширяет свою глобальную симметрию. Это приводит к точной симметрии U(2)×U(2), спонтанно нарушаемой до U(1)×U(1), порождая
В теории элементарных частиц есть загадочное явление, которое обычно требует новой частицы. Но авторы работы обнаружили, что эта роль отводится простому водороду и антиводороду, образующим особую комбинацию. Открытие сближает мир атомов и фундаментальные силы.
Like a stadium emptying, a fluorescent dye dims quickly, then slows to a trickle. The lingering glow isn't uniform: its pace depends on which color you watch. This quantum oddity reveals hidden exit routes for escaping light.
После слияния нейтронных звёзд остаётся звенящий сгусток сверхплотного вещества. Анализ того, как быстро гаснет этот гравитационный перезвон относительно потери вращения, впервые позволяет измерить упругость материи в недрах, где плотность в 5–6 раз выше ядерной. Парадоксально, но там она может быть
ArgoLOOM — программа на основе ИИ, которая наводит мост между расчётами из космологии, физики частиц и ядерной науки. Она объединяет разные компьютерные методы в единую платформу, позволяя учёным строить общую картину фундаментальных сил. Первые тесты показали, что этот мост обещает привести к разга
У ядра тантала обнаружен электрический дипольный момент — словно у вращающегося волчка внезапно сместился центр тяжести. Этот дисбаланс, измеренный с рекордной точностью, проливает свет на загадку исчезновения антиматерии и помогает искать тёмную материю.
В ядерных часах на тории-229 один «тик» длится 641 секунду — словно маятник в сиропе. Самое сложное — убрать помехи от кристалла. Если получится, часы превзойдут всё созданное ранее и откроют путь к проверке фундаментальных теорий.
Физики вновь обратились к идее нейтринного сверхизлучения — аналога лазера, где частицы-невидимки вылетают не хаотично, а согласованным потоком. Долго считалось, что атомные помехи не позволят этого сделать. Новая работа указывает, как настроить холодное атомное облако, чтобы коллективный эффект про
Солнечные нейтрино меняют свой тип на пути к Земле — это предсказано теорией, но прямое наблюдение перехода ускользало из-за шумового фона. Новый метод фильтрации в детекторе JUNO позволит впервые увидеть этот процесс, что укрепит современную картину мира частиц.
Учёные улучшили модель слияний нейтронных звёзд, включив нагрев. Это снизило погрешность в 10 раз и показало, что частота главного всплеска меняется на 150 Гц от состава звезды. Открытие поможет детекторам нового поколения изучать сверхплотную материю.
В нейтронной звезде материя сжата до предела. Но и у этого предела есть предел: физики вычислили, что отношение давления к плотности энергии никогда не превышает 0,385. Этот закон работает для любой сверхплотной материи во Вселенной.
Нейтронные звёзды — самые плотные объекты космоса. Их внутреннее устройство долго оставалось загадкой. Новый подход позволяет по массе и радиусу точно определять, что находится внутри, не прибегая к предположениям.
Учёные показали, что чёрные дыры размером с атом, возможно, и есть тёмная материя. Своей гравитацией они разрывают атомы водорода, оставляя вспышки. Эти следы можно найти в древнем радиоизлучении и химических аномалиях — так откроют невидимую массу.
Нейтронные звёзды — одни из самых плотных объектов, но их точный размер долго оставался загадкой. Теперь физики нашли универсальную связь: чем легче деформировать ядро свинца в лаборатории, тем мягче материя в нейтронной звезде и меньше её радиус. Используя лабораторные данные, учёные вычислили, что
Уравнение диффузии считали нарушителем теории относительности из-за мгновенного распространения сигналов. Оказалось, это артефакт грубого приближения. На микроуровне всё законно, а парадоксы исчезают при правильном «фокусе»: нужно следить за частицами, а не за размытой картиной.
Когда нейтронная звезда MAXI J1752–457 остыла за 4 дня вместо недель, учёные заподозрили вмешательство сквозняка. Им оказался ядерный «процесс Урка»: в океане атомных ядер рождаются нейтрино, которые мгновенно улетают, унося тепло прочь.
Смоделировав кору нейтронной звезды, учёные нашли, что ядра атомов на глубине вытягиваются в нити и листы, похожие на макароны. Эти слои занимают лишь 14% толщины, но весят почти половину всей коры. Дрожание звезды, вызванное такой пастой, сравнили с реальным мерцанием пульсаров — это впервые позвол
Учёные нашли способ снизить электрический барьер, мешающий протону и бору слиться. Временно ‘прилипший’ к протону мюон экранирует его заряд, и вероятность реакции взлетает в тысячи раз. Это открывает дорогу к почти безотходной термоядерной энергетике.
Как сильное электрическое поле вырывает из вакуума пары электрон-позитрон, так и крутые «ступени» плотности в недрах нейтронных звёзд создают нейтрино и антинейтрино. Уловив эти частицы-вестники, учёные смогут исследовать сверхплотную материю, недоступную никаким телескопам.
Столкновения чёрных дыр превращают квантовый шёпот пространства-времени в грохот, который могут уловить детекторы LIGO. Анализ показал, что многочастичное излучение гравитонов организуется в обобщённое сжатое когерентное состояние, экспоненциально усиливающее флуктуации. Благодаря двойной копии межд
Рождение пар Швингера в калибровочных полях раскрывает неожиданную глубину вакуума: вместо простой запутанности возникает нелокальная магия — корреляции, которые не описать без полноценного квантового компьютера. Голографическая дуальность связывает эту магию с геометрией струн и чёрных дыр, превращ
Байесовский ансамбль уравнений состояния, построенный на гауссовских процессах, восстанавливает термодинамику холодной сверхплотной материи без предвзятых параметризаций. Ограничения от рентгеновских наблюдений NICER и гравитационно-волнового сигнала GW170817 заставляют скорость звука сначала взлете
Учёные изучают мюонный катализ: замена лёгких электронов на мюоны так сжимает атомы, что ядра водорода сливаются при комнатной температуре. Главная проблема — мюоны часто прилипают к образовавшемуся гелию. Новые идеи, такие как дополнительное электрическое поле, могут увеличить число реакций до 500,
Сталкивая ядра ксенона и свинца на Большом адронном коллайдере, физики по разлёту осколков, как по брызгам от удара, восстановили истинную форму ядра ксенона-129. Оно оказалось бугристым телом, вытянутым сразу в трёх направлениях — почти как обычная картофелина. Метод превращает коллайдер в подобие
Электроны и мюоны ведут себя как крошечные магнитики. Их магнитные свойства чуть отличаются от предсказаний простой теории. Учёные придумали, как из этих двух чисел составить одно новое, в котором многие сложные помехи сокращаются. Остаётся только вклад от неизвестных сил или частиц. Это открывает б
Атомные ядра способны на двойное сальто: выстреливать альфа-частицу и электрон в одном акте. Этот процесс связывает два фундаментальных взаимодействия в новый детектор для проверки Стандартной модели. Физики нашли уже шесть примеров такого распада, десятилетиями скрывавшихся в экспериментальных данн
Раньше думали, что ядро углерода — однородный шар. Пересмотр старых опытов выявил внутри три чётких гелиевых блока. Без этой кластерной модели данные не сходились. Открытие меняет картину рождения углерода в звёздах и его важности для жизни.
Учёные превратили атом тория в квантовую батарейку: электронная оболочка и ядро обмениваются энергией, как два маятника на общей нити. Лазер заряжает оболочку, и энергия сама уходит в ядро. Никаких проводов — только свет и атом.