В идеальный сейф спрятали крошечную монетку, но его стенки так тонки, что монетка иногда проходит сквозь них, оставляя едва уловимый звук. Аксионы — это и есть такие монетки, только вместо металла — частицы, а вместо сейфа — обычное вещество. Они почти не замечают преград, и поймать их напрямую чрезвычайно трудно.
Но есть места, где эти «сейфы» раскалены до миллиардов градусов и сжаты до чудовищной плотности. Это ядра взрывающихся звёзд и нейтронные звёзды — остатки таких взрывов, где чайная ложка вещества весит как гора. В этом пекле аксионы рождаются в огромных количествах и улетают прочь, унося с собой энергию. Для звезды это как открытая форточка в лютый мороз: остывание идёт быстрее, чем положено по обычным законам.
Астрономы смотрят на такие катаклизмы не в один, а сразу во все доступные «глаза»: ловят гравитационные волны — дрожь самого пространства, радиовсплески, потоки нейтрино. Это похоже на перевод древней рукописи сразу с нескольких языков: каждый канал добавляет свою деталь. Если в общей картине обнаружится недостача энергии, которую не объяснить известными частицами, — это и будет след аксиона.
Такая охота не требует строить гигантский ускоритель. Достаточно внимательно слушать небо, когда оно кричит от боли. И тогда, возможно, мы наконец услышим шёпот невидимых частиц, из которых, по некоторым догадкам, состоит тёмная материя — невидимое вещество, удерживающее галактики от развала.
Нейтронная звезда размером с город остывает так медленно, что её температура падает всего на несколько градусов за миллион лет. Аксионы могли бы ускорить этот процесс, и заметить разницу — всё равно что измерить, насколько быстрее остывает чашка кофе, если её помешивать невидимой ложечкой.
В романе «Пламя над бездной» Вернора Винджа сверхновые используют как оружие, влияющее на само пространство-время — примерно так же экстремальны условия, в которых ищут аксионы.