поиск техносигнатур

Телескоп методично, ночь за ночью, нацелен на далёкую звезду. В потоке её света прячется едва заметный провал яркости — крошечная планета размером с Землю на несколько часов заслонила часть звёздного диска. Такое событие, называемое транзитом, длится считанные часы, а повторяется раз в год или реже. Поймать его — всё равно что расслышать один тихий щелчок в шумном зале.

Звезда, укутанная в невидимое одеяло, греет сильнее, чем она сама. Именно так выглядят десять красных карликов — самых распространённых и долгоживущих звёзд Галактики, — за которыми следили астрономы из проекта Hephaistos. Эти звёзды находятся в радиусе 300 парсек (около 1000 световых лет) от нас и выделяют в инфракрасном свете гораздо больше энергии, чем можно объяснить их скромными размерами.

Свет далёкой звезды несёт в себе беззвучный гул атмосфер обращающихся вокруг неё планет. Уловить его долгое время было всё равно что разобрать шёпот в ревущем водопаде. Но с появлением 39-метрового Чрезвычайно Большого Телескопа (ELT) и спектрографа ANDES с разрешением 100 000 эта задача перестаёт быть безнадёжной.

В 1960 году радиотелескоп «Тател» неделями вслушивался в пустоту у звёзд Тау Кита и Эпсилон Эридана. Проект «Озма» искал техносигнатуры — следы деятельности иного разума. Спустя шестьдесят с лишним лет, после открытия тысяч экзопланет миссией «Кеплер» под руководством Уильяма Боруки, мы по-прежнему окружены молчанием.

SETI десятилетиями охотился за сферами Дайсона — гипотетическими оболочками, улавливающими свет звезды и переизлучающими его в инфракрасном. Но космос молчит. Возможно, иной разум действует изящнее: не собирает свет, а обуздывает вращение светила, как гигантский маховик. В осевом кручении заключена энергия 2.3×10³⁵ Дж — достаточно, чтобы питать цивилизацию миллиарды лет.

Представьте художника, чей холст — целая планета, а палитра — молекулы, пьющие звёздный свет. Его кисть — миллиарды лет эволюции, а картина — спектральный портрет, заметный даже из другой звёздной системы. Этот художник — фотосинтез, и именно его работы астробиологи надеются отыскать на далёких экзопланетах.

Каждая звезда — живой архив, а её спектр — многослойная рукопись. Миллиарды лет в ней пишется история галактики: галактическая химическая эволюция Млечного Пути оставляет плавный след в обилии элементов. Но иногда поверх этого слоя проступают иные строки — резкие, драматические, повествующие о том, как звезда поглотила собственную планету.

3I/ATLAS ворвался в Солнечную систему как незваный гость, подарок судьбы для охотников за внеземным разумом. Этот кометоподобный странник из глубин Галактики пролетел достаточно близко, чтобы его можно было расслышать во всех подробностях — в отличие от далёких экзопланет.

Уравнение Дрейка — статистический инструмент для оценки числа разумных цивилизаций в нашей Галактике. Его можно представить как попытку подсчитать количество готовых тортов в безымянной пекарне: нам известны печи-звёзды, противни-планеты и длительность выпечки. Однако ключевой вопрос — добавлены ли в тесто яйца?

Луна — естественный архив, миллиарды лет накапливающий космическую пыль. В толще реголита, среди микроскопических песчинок, принесённых межзвёздными течениями, могут скрываться технопылинки — частицы искусственного происхождения, созданные инопланетными цивилизациями.

С детства мы привыкли думать, что пространство бесконечно и изотропно. Но Эйнштейн и Леметр уже задавались вопросом: а не замкнута ли Вселенная сама на себя, подобно ленте Мёбиуса или трёхмерному тору?

Детский мобиль: фигурки висят на нитях и откликаются на любое дуновение. Подобно им, планеты на очень широких орбитах едва удерживаются тяготением звезды — и чувствуют малейшие гравитационные «сквозняки».

Цивилизации во Вселенной разделены не только расстоянием, но и пропастью времени. Поиск их следов сродни археологии: вместо руин дворцов — облака космической пыли.

Вслушиваться в космос — значит запастись терпением и отстроить слух. Астрономы выбрали для этого самый чуткий низкочастотный инструмент: антенную решётку OVRO–LWA — 352 дипольные антенны, раскиданные по калифорнийской пустыне на два с половиной километра.

Поиск внеземной жизни напоминает детективное расследование: по разрозненным уликам необходимо отделить следы живого от случайных отпечатков неживой природы. На спутнике Сатурна Энцеладе следователям сопутствует удача — из трещин в ледяной коре бьют гейзеры, выбрасывая воду из подлёдного океана прямо в космос. Это позволяет брать пробы, не садясь на поверхность.

Свет далёкой планеты, разложенный на цвета, вдруг резко подскакивает на границе красного и невидимого инфракрасного — словно кто-то щёлкнул выключателем. Так проявляет себя красный край растительности: хлорофилл прозрачен для ближнего инфракрасного излучения, и лист, спасаясь от перегрева, отбрасывает его прочь.

Запах свежего хлеба безошибочно указывает на близость пекарни. Но чтобы понять, происходит ли выпечка в данный момент, важнее уловить не сам аромат, а его усиление — непрерывный поток горячего воздуха из духовки. Эта бытовая аналогия помогает осмыслить революцию в поиске внеземной жизни на экзопланетах — планетах за пределами Солнечной системы.

Рой зеркал и антенн окутывает чёрную дыру, как пчёлы — улей. Только вместо мёда эта конструкция собирает энергию, которой хватило бы на работу сознания размером с галактику. Именно такие «разумы Дайсона» обсуждали на недавней встрече в Массачусетском технологическом институте. Идея восходит к работам [scientist:F. J.

В идеальный сейф спрятали крошечную монетку, но его стенки так тонки, что монетка иногда проходит сквозь них, оставляя едва уловимый звук. Аксионы — это и есть такие монетки, только вместо металла — частицы, а вместо сейфа — обычное вещество. Они почти не замечают преград, и поймать их напрямую чрезвычайно трудно.

Астрономы время от времени фиксируют межзвёздные объекты — каменные глыбы или кометные ядра, прибывшие из других звёздных систем. Большинство из них выглядят заурядно, но некоторые ставят в тупик необычной формой, аномальной скоростью или переменным блеском.

Лазер бьёт в кусочек породы с другой планеты. Камень испаряется, а прибор ловит разлетающиеся частицы и раскладывает их по весу. Так работает лазерная ионизационная масс-спектрометрия — метод, который может ответить на главный вопрос астробиологии: есть ли жизнь за пределами Земли? Прибор умеет заглядывать внутрь камня слой за слоем, как археолог снимает пласты грунта.

Судьба цивилизации — не просто вопрос удачи или катастроф. Учёные провели компьютерное моделирование: просчитали тысячу лет истории при десяти разных сценариях, учитывая расход ресурсов, стратегии управления и случайные удары. Главным мерилом оказался «коэффициент активности» — доля времени, когда цивилизация технологически жива.

Представьте: вы с друзьями в тёмном зале. Вы договариваетесь, что после общей вспышки каждый зажжёт фонарик через десять секунд, но с поправкой на задержку света — ведь свет от вспышки дойдёт до каждого с небольшим запозданием.

Химический детектив, вооружённый масс-спектрометром — прибором, разделяющим и взвешивающим молекулы по их массе (тот же принцип используют земные криминалисты для анализа улик), — отправляется на поиски жизни.

Если окружить звезду гигантской оболочкой, мы получим сферу Дайсона — конструкцию, поглощающую всё излучение светила и переизлучающую его в инфракрасном диапазоне, то есть в виде тепловых волн. Такие объекты пока не обнаружены, но астрономы знают: искать их следует именно по этому тепловому сиянию.

Ночное небо усеяно звёздами, и у многих из них есть планеты. Но как заметить крошечный тёмный диск на фоне далёкого солнца? Телескоп «Кеплер» девять лет следил за сотнями тысяч звёзд, ожидая, когда планета пройдёт перед своей звездой и на мгновение её затмит. Такое «подмигивание» — единственный способ найти миры, похожие на наш.

Чтобы обнаружить жизнь на других планетах, не обязательно искать в атмосфере кислород. Живые организмы способны раскрашивать поверхность своих миров: земные растения придают ландшафту зелёный оттенок благодаря хлорофиллу, а некоторые бактерии — фиолетовый.

Галактика напоминает ночной мегаполис: большинство окон светится ровным, привычным светом, но иногда целый небоскрёб внезапно озаряется всеми огнями и мгновенно гаснет. Похожий сценарий, согласно новой гипотезе об экзопланетах — планетах у иных звёзд (экзопланетной), — может стать нашим первым свидетельством существования другой цивилизации.

Расписание автобусов имеет свойство дрейфовать: не сверишься вовремя — рискуешь пропустить рейс. У планет, обращающихся вокруг иных звёзд, та же проблема — моменты их прохождений по диску светила постепенно сдвигаются. Проект ExoClock объединил 30 000 наблюдений, выполненных с поверхности Земли и из космоса, чтобы уточнить расписание для 620 экзопланет — планет за пределами Солнечной системы.

Телескоп Джеймс Уэбб собрал тысячи спектров далеких галактик — цветовых отпечатков их света, содержащих информацию о химическом составе и движении. Чтобы не утонуть в этом разнообразии, астрономы поручили программе рассортировать находки.

Химический состав пробы можно представить как акустический ландшафт. Живой лес наполнен многоголосьем: птичий щебет, шорох листвы, гул насекомых — это богатый, сложный звуковой пейзаж. Бесплодная пустыня, напротив, рождает лишь монотонный свист ветра.

Ещё в XVIII веке Уильям Гершель, знаменитый астроном и открыватель Урана, искал признаки жизни на Марсе. Сегодня астрономы целятся не столько в планеты, сколько в артефакты — гипотетические зонды пришельцев, которые могут скрываться в Солнечной системе.

Телескоп ASKAP за одну ночь собирает данные о миллионах радиоисточников. Автоматические алгоритмы уверенно распознают компактные точки, но пасуют перед протяжёнными структурами с джетами, мостами и пузырями. На помощь пришли добровольцы: за первый этап проекта Radio Galaxy Zoo EMU более 2500 человек выполнили 97 000 классификаций 6230 сложных объектов.

В октябре 2017 года телескоп Pan-STARRS на Гавайях заметил объект, который двигался слишком быстро, чтобы принадлежать Солнечной системе. Это был 1I/Оумуамуа — первый межзвёздный гость, зафиксированный астрономами. С тех пор к нему присоединились ещё два: комета 2I/Борисова и объект 3I/ATLAS.