явления пульсаров

Оркестр играет, хотя дирижёра никто не видит. Музыканты — заряженные частицы в магнитосфере пульсара, а партитура — электрические и магнитные поля, рождённые вращением сверхплотной звезды. Но в этой партитуре есть правки, внесённые невидимой рукой: аксионной гривой, облаком гипотетических частиц, которое окутывает нейтронную звезду.

Маяк на краю галактики мигает без расписания: то молчит годами, то за один день выдаёт сотни вспышек. За таким маяком нужен вахтенный, который не спит и не отвлекается. С 2008 года эту вахту несёт гамма-монитор Fermi GBM на орбите Земли, и его журнал только что пополнился самой полной записью за всю историю наблюдений.

Это как рекорд в беге на короткую дистанцию: чтобы побить его, нужна идеальная разбежка. Но у субмиллисекундных пульсаров разбежка слишком коротка. Самый быстрый известный пульсар PSR J1748-2446ad делает 716 оборотов в секунду — быстрее кухонного блендера. Если бы он был размером с Землю, точка на его экваторе двигалась бы со скоростью около 0,24 скорости света.

Ночью на берегу стоит маяк. Его лампа погашена почти всегда — но раз в несколько дней, на долю секунды, он вспыхивает так, что свет виден за горизонтом. Именно так ведёт себя PSR J2108+5055: нейтронная звезда в нашей Галактике, которая молчит годами, а потом выдаёт одиночный радиоимпульс, способный затмить целые созвездия.

Скульптор лепит горы из магнитных полей и тепла, но камень сопротивляется. Нейтронная звезда — сверхплотный остаток взрыва сверхновой — в двойной системе перетягивает вещество с соседней звезды. Это падающее вещество нагревает кору звезды неравномерно, а магнитное поле тянет её изнутри.

Лавина в песчаной куче начинается с одной песчинки. Никто не знает, где именно она сорвётся и насколько большой будет сход. Но если сыпать песок долго, куча сама достигнет состояния, в котором лавины всех размеров — от крошечных осыпей до гигантских обвалов — происходят по одному и тому же закону.

Маяк вспыхивает не равномерно, а короткими яркими импульсами. Нейтронная звезда в системе 4U 1323-62 — такой маяк в рентгеновском диапазоне. Она стягивает газ с соседней звезды, и когда на её поверхности скапливается достаточно вещества, происходит термоядерный взрыв — рентгеновская вспышка.

После взрыва сверхновой в центре остаётся компактный объект размером с город — новорождённая нейтронная звезда. Это экстремальное состояние вещества: звезда горячая, сжатая до ядерной плотности и дрожит, как колокол после удара.

В двойной звёздной системе одна звезда перетягивает вещество с соседки. Веками оно оседает на поверхности нейтронной звезды — сверхплотного остатка погибшего светила, где чайная ложка вещества весит миллиарды тонн.

Солнечная корона — внешняя, разреженная и чрезвычайно горячая атмосфера Солнца — живёт своей бурной жизнью. Магнитные поля здесь подчиняются движениям плотной поверхности — фотосферы, но иногда сами переписывают магнитный рисунок.

Галактика — не гладкое озеро, а пруд, по которому идёт рябь. Эту рябь создаёт сверхлёгкая тёмная материя (частицы в миллиарды миллиардов раз легче электрона). Колебания её поля чуть сбивают ритм далёких пульсаров — космических маяков, чьи сигналы ловят земные радиотелескопы.

89 миллисекунд. Именно столько длится сход вихревой лавины, которая резко ускоряет вращение пульсара Vela — одного из самых известных «сбойных» пульсаров. Пульсары — это стремительно вращающиеся нейтронные звёзды, рождающиеся в коллапсе сверхновых.

На Солнце то и дело раздаются удары — магнитное пересоединение в плазме высвобождает энергию, заставляя корону вспыхивать. После каждого такого удара в плазменных петлях ещё долго гуляют магнитогидродинамические волны — как затихающий звон колокола.

Ночь на Ла-Пальме. 4,2-метровый телескоп Уильяма Гершеля нацелен на Венеру. В фокусе — экспериментальный поляриметр ExPo, созданный ловить призрачный свет экзопланет.

Водопад, который не нагревается от падения, а замерзает, — примерно так ведёт себя газ, стекающий на нейтронную звезду в рентгеновском пульсаре, когда звезда светит тускло. Обычно падающая материя раскаляется добела, но новая работа показывает обратное.

Вспышка длится тысячную долю секунды, но за это мгновение выбрасывает столько энергии, сколько Солнце излучает за день. Такие сигналы — быстрые радиовсплески — ловят телескопы с 2007 года, а их источник остаётся загадкой. Новая работа предлагает элегантный ответ: всё дело в космическом усилителе.

Два сверхплотных шара, каждый размером с город, кружатся в танце. Их масса меньше солнечной, но внутри — вещество, сжатое до немыслимых пределов. Один шар — нейтронная звезда, другой — странная звезда, целиком состоящая из кварков (элементарных частиц, из которых сложены протоны и нейтроны). Когда они сталкиваются, разница становится слышна.

Нейтронные звёзды, рождающиеся в огне сверхновых, не перестают удивлять даже спустя почти век после предсказания.

Где-то в глубине космоса на долю секунды вспыхивает радиомаяк — и гаснет. Такие сигналы называют быстрыми радиовсплесками. Они приходят из других галактик и длятся от микросекунд до миллисекунд. За это мгновение всплеск выбрасывает столько же энергии, сколько самые мощные взрывы на нейтронных звёздах в нашем Млечном Пути.

Блазары — это долгоживущие струи плазмы, вырывающиеся из окрестностей чёрных дыр в ядрах галактик. Гамма-всплески — кратчайшие, но невероятно мощные вспышки, рождающиеся при коллапсе массивных сверхновых или слиянии нейтронных звёзд.

Солнце — не просто источник света, а гигантская лаборатория, где рождаются частицы-призраки. Каждую секунду сквозь ваше тело пролетают миллиарды нейтрино, почти не замечая вас. Но внутри Солнца эти частицы ведут себя иначе: они меняют свой тип на лету, словно актёр, играющий три роли в одной пьесе. Нейтрино бывают трёх сортов — электронные, мюонные и тау-нейтрино.

Если чёрная дыра быстро вращается, она способна удерживать вокруг себя облако из сверхлёгких частиц — настолько лёгких, что их масса почти исчезает. Вместе они выстраиваются слоями, словно электроны в атоме, только вместо электрических сил работает гравитация. Такая конструкция копит энергию, подобно взведённой пружине.

Гравитационные волны — рябь пространства-времени, порождённая далёкими катастрофами вроде слияния чёрных дыр, — настолько слабы, что зарегистрировать их напрямую всё равно что различить шёпот посреди урагана. Однако чёрная дыра способна многократно усилить этот сигнал.

Когда две нейтронные звезды — сжатые до размеров города — сближаются в финальном танце, пространство-время вокруг них оживает, испуская гравитационные волны.

С момента открытия в 2007 году быстрые радиовсплески (FRB) дразнят астрофизиков своей неуловимой природой. Эти миллисекундные сигналы приходят из далёких галактик и несут колоссальную энергию: за мгновение они излучают столько же, сколько Солнце за месяц.

Нейтронные звёзды — сверхплотные остатки массивных звёзд, прошедших гравитационный коллапс. Некоторые из них наблюдаются как пульсары — быстровращающиеся источники периодических радиовспышек, работающие подобно космическим маякам. Их внутреннее устройство долго оставалось загадкой.

Нейтронная звезда — это бывшее ядро массивной звезды, сжатое до размеров города. В её сердцевине вещество спрессовано так плотно, что атомы перестают существовать, а протоны и нейтроны растворяются в море кварков.

Кора нейтронной звезды — это не просто твёрдая оболочка. Под тяжестью в миллиарды тонн на каждый квадратный сантиметр атомы теряют электроны, а оставшиеся ядра выстраиваются в жёсткую кристаллическую решётку, напоминающую пчелиные соты, но из вещества в триллион раз плотнее стали.

В глубине космоса быстро вращающаяся нейтронная звезда, пульсар по прозвищу Маяк, мчится сквозь разреженный газ. Словно катер, рассекающий воду, он оставляет за собой светящийся след из заряженных частиц. Этот след виден в рентгеновских лучах как яркий хвост и тонкая нить, растянувшаяся на многие световые годы.

Солнечное пятно — тёмный остров на раскалённой поверхности — дышит. Каждые три минуты от него расходится волна, бежит по невидимой магнитной арке и заставляет плазму над соседним пятном вспыхивать радиосигналом. Семь таких вспышек подряд поймали радиотелескопы 14 февраля 2024 года. Цепочка всплесков повторялась с периодом около 160 секунд.

Ночное небо кажется спокойным, но если вслушаться в радиодиапазон, оно полно коротких щелчков и шорохов. Астрономы прочёсывают небо в поисках одиночных радиоимпульсов — всплесков длительностью в миллисекунды, которые приходят из разных уголков Галактики и из-за её пределов.

Вода в чайнике закипает — и по кухне расходятся волны пара. В космосе похожий процесс идёт в плазме — газе, разогретом так сильно, что электроны отрываются от атомов. Вокруг чёрных дыр и нейтронных звёзд эта плазма не просто горячая: частицы в ней носятся почти со скоростью света.

В 2017 году детектор IceCube поймал нейтрино из далёкой галактики TXS 0506+056. Это как услышать звонок из-за океана: сигнал пришёл оттуда, где рождаются самые энергичные частицы во Вселенной. Одновременно с нейтрино астрономы заметили вспышку гамма-лучей, а через два-три года — радиоволны. Почему радио опоздало?

Ночное небо полно маяков, которые мигают по расписанию. Пульсары — это быстровращающиеся нейтронные звёзды, и их радиоимпульсы приходят с точностью часового механизма. Но есть и другие маяки: они молчат минутами, часами, а потом вдруг выдают одиночный импульс — и снова замолкают.

Нейтронная звезда — это сжатое ядро погибшего светила, объект размером с город, но с чудовищной плотностью. Некоторые из таких звёзд становятся пульсарами — космическими маяками, испускающими строго периодические импульсы излучения. Их магнитное поле в миллиарды раз сильнее земного; у магнитных полюсов оно вырывается наружу бурным фонтаном плазмы.

Радиопульсар J1574+4703 — это звезда, которая ведёт себя как капризный маяк. Вместо того чтобы светить постоянно, она включает свой радиолуч короткими вспышками, а потом надолго замолкает. Такие объекты называют «вращающимися радиотранзиентами» — сокращённо RRAT.

Над полюсами Юпитера бушуют полярные сияния — там электроны разгоняются электрическими полями и врезаются в верхние слои атмосферы, заставляя газ светиться. Но не все электроны летят вниз. Часть из них, как выяснилось, получает толчок в противоположную сторону — прочь от планеты, вглубь космоса.

Нейтронная звезда — это город размером с мегаполис, сжатый до размеров небольшого астероида. Вокруг неё кипит плазма — газ из заряженных частиц, сквозь который бегут волны, как рябь по поверхности пруда. Волны бывают трёх сортов: альфвеновские (A), обыкновенные (O) и необыкновенные (X).

В твёрдом теле атомы колеблются, передавая механические возмущения — звук. Иногда эта волна не бежит строго прямо, а завивается спиралью, подобно штопору, входящему в пробку. В обычных кристаллах такие «звуковые вихри» — или, точнее, фононы с орбитальным угловым моментом — известны, но в магнитных материалах их долго не удавалось зарегистрировать.