Быстрый радиовсплеск (FRB) похож на гонку бегунов: низкие частоты, как медлительные новички, отстают от быстрых высоких. Пробегая через заряженную космическую «толпу» (свободные электроны), они теряют темп, и чем длиннее дистанция, тем сильнее разрыв. Эта разница — мера рассеяния — впервые была замечена ещё в 1930-х Карлом Янским, основателем радиоастрономии, а Джоселин Белл Бернелл связала подобные импульсы с нейтронными звёздами.

Астрономы изучили 90 всплесков и заметили: чем дальше галактика, а значит моложе (закон Эдвина Хаббла), тем прозрачнее она для радиоволн — электронов в ней меньше. Со временем галактики накапливают ионизованный газ, и отставание сигнала растет. Удивительно, что этот рост в точности повторяет темпы древнего звездообразования: звёздные «фабрики», рождая светила, попутно насыщают пространство заряженными частицами. Позже те же регионы производят магнетары, которые и порождают FRB. Так один импульс соединяет рождение и смерть звёзд с невидимой эволюцией галактик. Эти данные нужны, чтобы не путаться в расстояниях и распределении тёмной материи.