В июне 2024 года радиотелескоп CHIME зарегистрировал от источника FRB 20240114A более 700 радиовсплесков в час. Такой гипер-активный репитер за час выплёскивает почти всю магнитную энергию обычного магнетара (нейтронная звезда со сверхсильным полем).
Это лишь один из десятков загадочных транзиентов, которые годами не дают покоя астрофизикам: сверхъяркие сверхновые, вспыхивающие в сотню раз ярче обычных, аномальные рентгеновские пульсары и яркие быстрые синие транзиенты. Ещё Фриц Цвикки предполагал, что нейтронные звёзды рождаются в сверхновых, но механизм их намагничивания оставался загадкой. Традиционные модели пытались вывести магнитные поля из быстрого вращения новорождённой нейтронной звезды. Но таких «раскрученных» объектов рождается в сотню раз меньше, чем наблюдается магнетаров.
Новый взгляд предлагает Оуйед (2026). Долгая звёздная эволюция (жизнь звезды от рождения до коллапса) приводит к появлению нейтронных звёзд, но ключ — не вращение, а масса. Нейтронная звезда, рождённая с массой выше критического порога около 2,1 масс Солнца, скрывает в своих недрах кварковое ядро — ферромагнитную фазу, похожую на постоянный магнит. Пока звезда быстро крутится, центробежные силы удерживают вещество от перестройки. Это спящий вулкан. Когда замедление вращения снижает давление, происходит кварковая деконфайнмент (переход нейтронов в свободные кварки) — взрывное превращение ядра. Внезапно кварки выстраиваются в ферромагнитном порядке (спонтанная намагниченность), и происходит экзотический фазовый переход (превращение одного состояния вещества в другое). Внутри генерируется поле в $10^{18}$ Гаусс. На поверхности возникает магнетар с полем порядка $10^{15}$ Гс.
Два параметра — критическая масса и критический период вращения около 5,5 миллисекунд — определяют судьбу звезды. Если всё происходит в оптически толстой оболочке, наблюдается сверхъяркая сверхновая. Если период ещё мал, а излучение пронзает остаток — быстрый радиовсплеск. Задержка между коллапсом и кварк-новой может составлять от дней до миллионов лет, что объясняет появление всплесков в самых неожиданных местах — от окраин эллиптических галактик до шаровых скоплений. Более того, выбросы, богатые нейтронами, синтезируют тяжёлые элементы в ходе r-процесса (быстрого захвата нейтронов) и порождают килоновую — инфракрасное свечение, которое раньше приписывали только слияниям нейтронных звёзд. В расширенной модели кварк-новая может также выбрасывать релятивистскую струю, становясь источником гамма-всплеска, а гравитационно-волновой сигнал делает её целью многоканальной астрономии (одновременные наблюдения в разных излучениях).
Эта картина, подкреплённая популяционным синтезом (компьютерной симуляцией миллионов звёзд) и байесовским анализом, снимает полувековое противоречие. Субраманьян Чандрасекар ввёл предел массы для белых карликов; здесь критическая масса разделяет судьбы нейтронных звёзд. Спустя десятилетия после открытия Джоселин Белл Бернелл первых пульсаров, становится ясно, что нейтронные звёзды гораздо разнообразнее. В ближайшие годы модель можно проверить: поиск инфракрасных килоновых у ярких синих транзиентов, мониторинг старых сверхъярких сверхновых на предмет радиопробуждения. Если масса действительно управляет магнетизмом, то каждый магнетар — это бывшая массивная нейтронная звезда, а не редкий счастливчик. И когда-нибудь новый гипер-активный репитер, пойманный CHIME, не только вспыхнет в радиодиапазоне, но и выдаст инфракрасный след килоновой — и спящий вулкан окончательно проснётся в нашем воображении.
Магнитное поле в $10^{18}$ Гс, возникающее в кварковом ядре, настолько огромно, что если бы его областью был объём земного шара, энергия этого поля равнялась бы суммарному излучению Солнца за миллиард лет.