Взрыв массивной звезды — событие яркое, но короткое. Сама вспышка длится недели, а вот нагретая ею пыль вокруг светится в инфракрасных лучах ещё долгие годы. Это как если бы вспышка фотоаппарата осветила комнату, а потом ещё долго тлели бы раскалённые пылинки в воздухе — только в космических масштабах.
Астрономы прочесали всё небо по снимкам инфракрасного телескопа NEOWISE за 12 лет в поисках такого «тлеющего» свечения. Сравнивали кадры, вычитали фон — и искали пятна, которые медленно меняют яркость. Среди 11 миллионов переменных источников нейросеть, натренированная на известных примерах, отбирала кандидатов в пылевые эхо.
Результат удивил: единственное место в нашей Галактике, где такое эхо видно на пределе чувствительности телескопа, — остаток сверхновой Кассиопея A. Взрыв этой звезды заметили бы в конце XVII века, но из-за плотной пыли он остался незамеченным. Теперь же пыль, разогретая той вспышкой, сама выдаёт её местоположение.
Сам по себе метод — искать тёплые пылевые эхо по всему небу — оказался рабочим. Он уже дал самый подробный каталог положений эха вокруг Кассиопеи A: более 20 тысяч точек. По ним, как по светящейся карте, можно изучать, как устроена межзвёздная среда. А будущий телескоп «Роман» увидит такие эхо в сто раз чувствительнее — и, возможно, найдёт пропущенные взрывы звёзд, спрятанные за пылью.
Пыль вокруг Кассиопеи A светится до сих пор, хотя взрыв был более 300 лет назад — это как если бы эхо от выстрела всё ещё звучало, отражаясь от далёких стен.
В романе «Солярис» Станислава Лема океан помнит прошлое и воспроизводит его формы — пылевые эхо тоже хранят отпечаток давних событий, но в виде медленно гаснущего света.