Вы меряете шагами огромный зал в полной темноте. Идёте от стены до стены, считая шаги, и вдруг понимаете: расстояния сходятся не так, как должны. Кажется, будто пол не плоский, а выгнут горбом или вогнут чашей. Примерно это астрономы обнаружили, изучая далёкие галактики и звуковые волны, застывшие в ранней Вселенной.
Но любой строитель знает: если ваша линейка жёсткая, а пол на самом деле идеально ровный, любая неровность покажется дефектом самого пола. Так и здесь. Учёные использовали данные с телескопов, наблюдавших за миллионами галактик, вспышками сверхновых и даже за тем, как массивные скопления вещества искривляют свет. Когда они втиснули все эти измерения в самую простую модель, та упрямо показывала кривизну — будто расширение пространства идёт не совсем так, как ожидалось.
Стоило дать модели чуть больше свободы — разрешить ей менять свойства тёмной энергии или добавить другие ингредиенты, — и иллюзия исчезла. Пространство снова стало плоским, как лист бумаги. Выходит, сама кривизна была не открытием, а тенью от слишком тесных теоретических рамок. Мы не нашли изъян в мироздании — мы нашли предел своих старых инструментов. И теперь, вернувшись в тот тёмный зал, мы знаем: пол ровный, просто наши первые шаги были слишком скованы.
Если бы Вселенная была открытой, как седло, два параллельных луча света разбегались бы в стороны, и далёкие галактики казались бы меньше, чем в плоском пространстве.
В романе «Трёхтелое» цивилизация использует искривление пространства для путешествий, но если бы наша Вселенная была открытой, такие манёвры, возможно, требовали бы совсем иной физики.