В первые мгновения после Большого взрыва сама ткань пространства-времени могла испытывать квантовые флуктуации, подобно тому, как натянутая струна вибрирует от случайного прикосновения. Затухая, эти колебания должны были оставить отпечаток в крупномасштабной структуре космоса — так называемый эффект памяти гравитационных волн. Поиск подобного эха в данных астрономических наблюдений не выявил ожидаемых сигналов.

Исследователи построили теоретическую модель, в которой эффект памяти проявляется как постепенно рассеивающаяся энергия, и сопоставили её с двумя независимыми космологическими источниками: расстояниями до сверхновых типа Ia и характерным масштабом звуковых волн, застывших в распределении ранней материи (барионные акустические осцилляции). В обоих случаях не было найдено статистически значимых отклонений от стандартной космологической модели, включающей тёмную энергию и тёмную материю. Даже слабый вклад порядка 5% от плотности тёмной энергии был бы надёжно зафиксирован современными инструментами.

Это означает, что либо квантовые эффекты гравитации не оказывают измеримого влияния на темп расширения Вселенной, либо их следы оказываются тоньше паутины — лежат за пределами чувствительности нынешних экспериментов. И хотя Адам Рисс и его коллеги продолжают строить всё более детальные карты космоса, квантовое прошлое пока хранит молчание. Парадоксальным образом именно это отсутствие сигнала укрепляет доверие к стандартной космологической модели, оставляя надежду, что приборы следующего поколения смогут уловить едва различимый шёпот первых мгновений.