Живой организм — это машина, которая постоянно пропускает через себя энергию и превращает её в тепло. Такой внутренний круговорот называют внутренним производством энтропии (мерой рассеяния энергии). Но примерно 2,5 миллиона лет назад наши предки запустили второй контур — внешний. Они взяли в руки заострённый камень, а потом и горящую ветку.
Археологи знают: именно тогда мозг гоминид начал стремительно увеличиваться. Авторы работы связывают этот скачок не с диетой или климатом, а с необходимостью договариваться. Чтобы поддерживать огонь, требовалось согласованное действие нескольких особей. Так росло осознание себя и других — и вместе с ним рос мозг. Внешняя энтропия, которую создаёт группа у костра, оказалась мощнее внутренней, какую производит одиночный организм.
Математическая модель показывает: размер группы, способной к сотрудничеству, рос поначалу очень медленно — характерное время порядка 20 миллионов лет от некой критической точки. Но этот процесс запустил необратимое. В человеке уживаются два типа «энергетических топок» — древняя, клеточная, и новая, коллективная. Конфликт между ними порождает психологические напряжения, знакомые каждому. А глобальное потепление, если смотреть через призму этой теории, — не просто техническая проблема, а прямое следствие того самого внешнего производства энтропии, которое когда-то сделало нас людьми.
Так древний костёр продолжает гореть — только теперь в масштабе всей Земли.
За 2,5 миллиона лет мозг человека вырос втрое — с 400–500 см³ у австралопитеков до 1300–1400 см³ у современных людей, и основной рывок совпал с появлением первых кострищ.
В романе «Пещера» Жозе Сарамаго гончарная печь становится центром нового мира — метафора внешней энтропии, переплавляющей не только глину, но и общество.