Каждый удар сердца — это топливный талон, который организм сжигает, приближаясь к исчерпанию своего запаса. Мышь тратит талоны сотнями в минуту, слон — тридцатью, но к концу жизни оба сжигают примерно одинаковое количество. Значит, возраст — это не календарные годы, а число потраченных талонов, причём каждый талон имеет свою цену в виде беспорядка, который он вносит в организм.

Модель, предложенная в статье, вводит внутренние часы, которые тикают не по секундам, а по физиологическим циклам, взвешенным по их энтропийной цене. Биологический возраст становится долей израсходованного бюджета: если сердце бьётся чаще или каждый удар обходится дороже, часы идут быстрее. Это объясняет, почему люди одного года рождения могут иметь разный биологический возраст — их внутренние часы тикают с разной скоростью.

Но самое интересное происходит, когда организм пытается чинить повреждения. Ремонт не бесконечен: если скорость восстановления падает ниже критического порога, здоровая стабильная точка исчезает, и система скатывается к неконтролируемому повреждению. Этот порог — бифуркация седло-узел, момент, когда устойчивое состояние исчезает, и старение резко ускоряется, как лавина, сорвавшаяся со склона.

Проверка модели на синтетических данных показала, что восстановленные из шума внутренние часы выравнивают траектории старения лучше, чем хронологический возраст или просто частота циклов. Ошибка предсказания составила 0.124 против 0.453 и 0.329 соответственно. Это значит, что энтропийно-взвешенные часы действительно улавливают нечто важное, что упускают другие меры.

Практически такая модель позволяет классифицировать антивозрастные вмешательства: замедление тика, удешевление тика, расширение бюджета или борьба с гипертемпоральной болезнью. Вместо того чтобы гадать, какой препарат работает, можно спрашивать, как он влияет на внутренние часы — на скорость расхода топливных талонов и их цену.