В центре умирающей звезды, когда её ядро сжимается в нейтронный шар, рождается невидимый шторм. Триллионы нейтрино — частиц-призраков, почти не взаимодействующих с веществом, — мечутся в раскалённой плазме. Их так много, что они начинают влиять друг на друга, меняя свои «вкусы» (ароматы: электронное, мюонное, тау-нейтрино) словно хамелеоны. Прямой расчёт этого хаоса — задача не по зубам даже суперкомпьютерам.

Авторы работы нашли обходной путь. Они представили мелкие неоднородности нейтринного поля как волны-частицы — флавомоны. Это похоже на описание морской ряби не движением каждой молекулы воды, а поведением волн на поверхности. Идея не нова, но впервые её опробовали в численной модели при медленном изменении условий — например, когда ударная волна сверхновой пробирается сквозь звезду.

Расчёты показали, что метод частично работает: флавомоны действительно переносят «вкус» туда, куда предсказывает теория. Но вылезли две неприятности. Во-первых, волны могут сталкиваться и рассеиваться друг на друге — как если бы морская рябь вдруг начала порождать водовороты. Во-вторых, когда энергетические уровни сближаются, флавомоны начинают перескакивать между ними без видимой причины — это неадиабатические переходы. Всё вместе означает, что простой картины волн недостаточно.

Пока метод не готов для реальных астрофизических расчётов. Но он уже высветил то, чего не хватает: учёным предстоит разобраться с нелинейным взаимодействием волн и квантовыми скачками. Когда эти трудности преодолеют, флавомоны помогут понять, как нейтрино раздувают взрыв сверхновой и разбрасывают по космосу тяжёлые элементы вроде золота и урана. Без этого нейтринного шторма наша Вселенная была бы совсем другой.