аромат нейтрино

Нейтронная звезда — это сверхплотный остаток после взрыва массивной звезды. Вещество в ней сжато до такой степени, что чайная ложка его вещества весила бы миллиарды тонн. В этих экстремальных условиях привычные протоны и нейтроны могут перестраиваться, порождая новые частицы — гипероны.

В центре умирающей звезды, когда её ядро сжимается в нейтронный шар, рождается невидимый шторм. Триллионы нейтрино — частиц-призраков, почти не взаимодействующих с веществом, — мечутся в раскалённой плазме. Их так много, что они начинают влиять друг на друга, меняя свои «вкусы» (ароматы: электронное, мюонное, тау-нейтрино) словно хамелеоны.

Высоко в горах, где воздух прозрачен и тих, физики готовятся ловить неуловимых гостей из космоса — нейтрино, частицы-призраки, почти не взаимодействующие с веществом. Эти лептоны, словно призраки, проходят сквозь Землю, почти не оставляя следов. Но иногда нейтрино всё же врезается в атом, рождая ливень частиц, который можно зарегистрировать.

Массивная звезда исчерпывает топливо — и её ядро схлопывается за доли секунды. Рождается сверхновая, а вместе с ней — короткий, но мощный ливень нейтрино. Эти частицы почти не взаимодействуют с веществом, поэтому свободно улетают, неся информацию о катастрофе.

Нейтрино напоминают невидимых танцоров, которые в полёте меняют маски. Три типа этих частиц — электронное, мюонное и тау-нейтрино — постоянно переходят друг в друга. Этот танец описывается сложной матрицей смешивания, и физики давно пытаются разложить её на простые движения. Авторы новой работы пересобрали одно из таких разложений — TM1 — с помощью формализма «вкусового спина».

Горячий младенец и холодный взрослый — одна и та же нейтронная звезда выглядит по-разному. Едва родившись во взрыве сверхновой, она раскалена до десятков миллиардов градусов. Но проходит время, и она остывает, сжимаясь, как остывающий металл. Для звезды PSR J1012+5307 этот переход означает почти двукратное уменьшение радиуса.

В недрах нейтронной звезды — остатка взорвавшегося светила — вещество сжато так, что чайная ложка весит миллиарды тонн. Среди этой сверхплотной материи, возможно, действует особая разновидность сил — та, что касается только мюонных и тау-нейтрино. Такая сила предсказана некоторыми расширениями Стандартной модели физики частиц.

Глубоко под землёй, в толще гранита, детекторы ловят редких гостей из космоса — мюоны. Эти частицы рождаются высоко в атмосфере, когда космические лучи врезаются в ядра воздуха. Долететь до подземной лаборатории им помогает огромная скорость, близкая к скорости света.

Вселенная не просто расширяется — она звучит. После Большого взрыва в её ткани остались натянутые струны — тонкие, как протон, но тяжёлые, словно горный хребет. Их колебания рождают гравитационные волны, и в этом излучении, как в нотной записи, зашифрована история фундаментальных симметрий.

В недрах массивной нейтронной звезды, где чайная ложка вещества весит, как гора, кварки стиснуты до немыслимой близости.

Почти век астрономы наблюдают, как галактики вращаются, словно их удерживает невидимая масса. Первым это заметил Фриц Цвикки, изучая движение галактик в скоплении Кома, а Вера Рубин точно измерила скорости звёзд на окраинах спиральных галактик, обнаружив, что они остаются высокими, а не падают, как предсказывала видимая материя.

Переводчик на важных переговорах вдруг переходит на другой язык — и смысл сказанного полностью меняется. Примерно так ведут себя нейтрино в недрах умирающей звезды. Эти частицы-невидимки рождаются в огромных количествах, когда ядро звезды сжимается в комок размером с город. Но по пути наружу нейтрино могут менять свой тип — физики называют это превращением аромата.

Монетка, подброшенная правой рукой, всегда падает орлом, а левой — решкой. Примерно так ведёт себя частица лямбда-b: её внутреннее вращение (спин) неразрывно связано с тем, какая именно D-частица родится при распаде. Эта связь — квантовая запутанность, только не между двумя частицами, а между свойствами одной и той же.

Скорость света в вакууме — фундаментальный метроном физики, задающий темп всем процессам во Вселенной. Малейший сбой этого ритма способен разрушить привычную гармонию законов природы.

Тау-лептон — тяжёлый родственник электрона, который живёт меньше триллионной доли секунды. Обычно он распадается на более лёгкие частицы, но никогда — сразу на три мюона: такой переход запрещён известными законами физики частиц. Если бы он произошёл, это означало бы, что в природе действуют неизвестные силы.

Мюон — это как электрон, только в 200 раз тяжелее. Когда он останавливается в куске кремния, его затягивает в атомное ядро, как магнит затягивает гвоздь. Ядро получает лишнюю энергию и начинает «вскипать»: из него вылетают разные частицы — протоны, дейтроны, тритоны и альфа-частицы.

Нейтрино — самые неуловимые из известных частиц. Каждую секунду сквозь ваше тело пролетают триллионы нейтрино от Солнца, но вы этого не замечаете: они почти не взаимодействуют с веществом. Чтобы поймать хотя бы одно, физики строят гигантские детекторы — бассейны с водой или жидким аргоном глубоко под землёй.

Предсказанные Вольфгангом Паули и названные Энрико Ферми, нейтрино — частицы-призраки, почти не взаимодействующие с веществом. Внутри умирающих гигантов — сверхновых — и сливающихся нейтронных звёзд их рождается немыслимое множество.

В 2016 году детектор LHCb на Большом адронном коллайдере записал миллионы протон-протонных столкновений. Среди обломков этих столкновений рождались нейтральные B-мезоны — частицы, которые могут самопроизвольно превращаться в свои античастицы и обратно. Чтобы измерить это превращение, физикам нужно знать, кем была частица в момент рождения: материей или антиматерией.