Химический состав пробы можно представить как акустический ландшафт. Живой лес наполнен многоголосьем: птичий щебет, шорох листвы, гул насекомых — это богатый, сложный звуковой пейзаж. Бесплодная пустыня, напротив, рождает лишь монотонный свист ветра. По аналогии, на молекулярном уровне жизнь генерирует невероятно пёструю смесь соединений — например, широкий спектр аминокислот (тех самых «бусин», из которых собираются белки) и жирных кислот (ключевых компонентов липидов). Абиотические же процессы, такие как геохимические реакции, производят скупой, повторяющийся набор молекул. Исследователи предлагают улавливать этот «молекулярный шум» — то есть измерять общее химическое разнообразие — вместо того чтобы охотиться за конкретными биомаркерами вроде ДНК. Метод основан на оценке общего углеродного разнообразия в образце и применим даже к пробам, миллионы лет пребывавшим в виде метеоритной пыли. Для реализации не требуется сложное оборудование: обычная спектроскопия — анализ света, испускаемого или поглощаемого образцом, — позволяет выявить относительное содержание различных молекул. При этом не имеет значения, присутствует ли в далёком водоёме вода: любая форма жизни, вероятно, будет усложнять химический профиль среды.