Вселенная не родилась в тишине. Первичные гравитационные волны — рябь пространства-времени — до сих пор разносят эхо того события. Услышать его пытаются двумя способами. Низкие «ноты» улавливают в послесвечении Большого взрыва — свете, испущенном 380 тысяч лет спустя. Высокие — через пульсары, нейтронные звёзды, что вращаются точнее атомных часов: проходящая волна сбивает их ритм на миллиардные доли секунды.
Когда объединили данные телескопов и пульсаров, всплыла нестыковка. Если пульсары действительно ловят гравитационный фон, то на высоких частотах колебания резко усиливаются. Это не вписывается в простые модели инфляции — сверхбыстрого раздувания Вселенной, придуманной Аланом Гутом и Андреем Линде. Возникает ощущение, что в космическом оркестре зазвучали не басы, а пронзительные флейты. Если же пульсары шумят, гармония сохраняется.
Если перевести этот «синий» спектр гравитационных волн в звук, то мы бы услышали не низкий гул, а пронзительный ультразвуковой свист — этакий крик новорожденной Вселенной.
В фильме «Интерстеллар» герои ловят гравитационные аномалии, чтобы передать послание сквозь время; реальные волны несут информацию о самом моменте творения.