скалярное излучение

Два заряженных шарика столкнулись и разлетелись в разные стороны. Казалось бы, всё позади — но свет от их прощания ещё долго бродит по пространству. В обычном мире это давно известный эффект: ускоренный заряд всегда излучает электромагнитные волны.

В двойной звёздной системе одна звезда перетягивает вещество с соседки. Веками оно оседает на поверхности нейтронной звезды — сверхплотного остатка погибшего светила, где чайная ложка вещества весит миллиарды тонн.

Две звезды кружатся друг вокруг друга, постепенно сближаясь. Их танец теряет энергию, и эта энергия уходит в пространство — в виде гравитационных волн, а иногда и других полей.

Ранняя Вселенная напоминала перегретый котёл, в котором бурлили квантовые флуктуации — случайные всплески энергии, присущие микромиру. В этом хаосе, словно пар над кипящей водой, сгустилось особое поле — скалярное. Оно стало тем «двигателем», который заставил пространство расширяться с невероятной скоростью. Этот процесс называют инфляцией.

Сразу после Большого взрыва пространство остывало неравномерно. В некоторых местах могли возникнуть топологические дефекты — складки пространства, тонкие, как волос, но невероятно плотные нити энергии. Физики называют их космическими струнами.

За 10⁻³⁵ секунды после Большого взрыва разыгралась самая стремительная часть. Пространство раздувалось быстрее света — это инфляция. Почти всю партитуру исполняло одно поле, инфлатон, дирижировавшее темпом и тональностью.

13,8 миллиардов лет назад Вселенная кружилась в вальсе. Поворот направо был запрещён. Сегодня отголоски того космического бала доходят до нас в виде едва уловимой ряби пространства-времени — гравитационных волн. Их существование предсказал Эйнштейн.

Представьте раннюю Вселенную как невообразимых размеров колокол. Инфляция — эпоха стремительного расширения, придуманная Аланом Гутом, — ударяет в него, и по ткани пространства-времени расходится волна. Часть этой волны застывает в виде гравитационных вибраций, другая — превращается в невидимые частицы.

Ранняя Вселенная напоминала переполненный зал, где тяжёлые частицы сталкивались и распадались в оглушительном темпе. Среди них могли быть скалярные лептокварки — частицы, которые одновременно цепляются за кварк (кирпичик материи) и лептон (например, электрон).

Крошечная звезда кружится вокруг гигантской вращающейся чёрной дыры. Постепенно она приближается по спирали, и этот танец длится тысячи лет. Всё это время в пространстве расходятся волны — как круги на воде, только это гравитационные волны. Их можно «услышать» специальными детекторами.

Солнце — не просто источник света, а гигантская лаборатория, где рождаются частицы-призраки. Каждую секунду сквозь ваше тело пролетают миллиарды нейтрино, почти не замечая вас. Но внутри Солнца эти частицы ведут себя иначе: они меняют свой тип на лету, словно актёр, играющий три роли в одной пьесе. Нейтрино бывают трёх сортов — электронные, мюонные и тау-нейтрино.

Два массивных шара медленно расходятся в пустоте. С точки зрения обычной механики — ничего особенного. Но уравнения Эйнштейна говорят иначе: ускоряющиеся массы всколыхивают само пространство, и от них расходятся гравитационные волны — рябь, растягивающая и сжимающая всё на своём пути.

Бросьте в пруд камень — пойдут круги. Нечто похожее происходит внутри компактных сгустков тёмной материи, когда они попадают в особую среду — скалярное поле. Это поле, пронизывающее всё вокруг, способно самопроизвольно усиливаться в недрах таких объектов, словно круги на воде становятся всё выше и заметнее.

Гигантский барабан только что принял удар. Его мембрана ещё дрожит, но помимо основного гула по ней расходится мелкая рябь — кто-то провёл пальцем по натянутой коже. Примерно так же пространство-время в первые мгновения после Большого взрыва колебалось не только от «грохота» расширения, но и от натяжения внезапно возникших магнитных полей.

Столкновение чёрных дыр — это не только всплеск гравитационных волн, но и долгий след: искривление пространства-времени, которое остаётся навечно, — гравитационная память. Как после лодки вода хранит долгий след, так и космос «помнит» катастрофу.

Камень падает в пруд, и по воде расходятся круги. Они отражаются от берега, накладываются друг на друга, гаснут. Всё это движение разворачивается в пространстве. Но что случится, если сам пруд на миг изменит глубину или плотность — не в одной точке, а повсюду и сразу? Временная граница — это именно такой скачок свойств во времени, а не в пространстве.

Если бросить в стакан с водой кубик льда, он будет плавать, пока не растает. Но если воду медленно охлаждать, в какой-то момент она вся разом схватится льдом — это фазовый переход первого рода: резкий, с чёткой границей. А бывает иначе: при нагреве магнит теряет свои свойства не скачком, а постепенно, без видимого рубежа.

Вселенная началась не с безмолвия, а с грандиозного всплеска — первичные гравитационные волны, рябь самой ткани пространства-времени, до сих пор разносят эхо того события. Уловить это эхо астрофизики пытаются двумя взаимодополняющими методами.

Бросьте в пруд горсть камешков — и расходящиеся круги пересекутся, создавая всплески и затишья. Примерно так же ведут себя гравитационные волны — колебания метрики пространства-времени, предсказанные Эйнштейном в общей теории относительности. Только колеблется не вода, а само пространство-время.

Вселенная в первые мгновения напоминала тесто, которое то стремительно поднимается, то на секунду замирает. В эти короткие рывки — их называют расширением с перерывами — даже крошечные магнитные поля могли вырасти, как пузырьки в хорошо взбитом тесте.

Вращающаяся чёрная дыра действует как космический генератор: её вращение передаёт энергию в невидимое скалярное облако — кандидат на роль тёмной материи. Скалярное поле, в отличие от векторных (например, электромагнитного), в каждой точке пространства описывается одним числом — подобно температуре, которая не имеет направления.