До измерения квантовый объект пребывает в суперпозиции — мире возможностей, где волновые амплитуды (комплексные числа, описывающие состояние) складываются подобно звуковым волнам в студии до нажатия кнопки «запись». Гребни интерферируют конструктивно, усиливая друг друга, впадины — деструктивно, гася. Однако как только происходит необратимая запись события — а это всегда рост энтропии (меры беспорядка), — правила радикально меняются. Веса исходов начинают перемножаться, и чтобы согласовать этот дискретный скачок с плавным волновым танцем амплитуд, природа вынуждена возводить амплитуду в квадрат.

Именно так, а не по произволу, возникло знаменитое правило Борна, предложенное Максом Борном в 1926 году: вероятность обнаружить частицу в определённом состоянии равна квадрату модуля её волновой функции. Это правило лежит в основе стандартной модели физики и связывает математический аппарат с наблюдаемыми исходами. Аналогия с энергией волны здесь глубже, чем кажется: в спектроскопии (методе анализа света по длинам волн) интенсивность спектральной линии тоже задаётся квадратом амплитуды электромагнитной волны — эта аналогия упрощает картину, но точно отражает математическую структуру.

Удивительно, но если бы правило Борна было линейным, а не квадратичным, любая запись событий потеряла бы смысл: прошлое перестало бы быть однозначным, а цепочки причин и следствий рассыпались бы в противоречиях. Без этого нехитрого возведения в степень наш мир фактов не смог бы существовать.