закон сохранения

При делении материнской клетки две дочерние обычно получают равные доли ресурсов — такова привычная картина клеточного размножения. Но что, если одна дочерняя клетка унаследует почти всё, а вторая — лишь малую часть? Стохастическое моделирование показывает: в определённых условиях неравный делёж оказывается эволюционно выгоднее.

В квантовом мире факт становится объективным, когда его значение отпечатывается во множестве независимых фрагментов окружения — как объявление, расклеенное на сотнях досок по всему городу. Каждая копия сама по себе не добавляет новых сведений, но меняет правила игры для того, кто пытается эти сведения стереть.

Устойчивая система ведёт себя подобно мячу в чаше: стоит его толкнуть, и он скатывается обратно на дно. Разброс возможных траекторий — энтропия, мера неопределённости — с течением времени сжимается, но скорость этого сжатия зависит от крутизны стенок. У сложных систем воображаемая «чаша» неоднородна: её склоны имеют участки разной крутизны.

Бегун проигрывает и на гладком стадионе, и на вязком песке. Казалось бы, шансов нет. Но если дорожка под ногами начнёт меняться каждые несколько секунд — то стадион, то песок — бегун вдруг перестаёт отставать. Он не становится быстрее, просто среда не успевает «дожать» его слабость. Именно это обнаружили авторы работы, изучая простую модель «хищник — жертва».

Бильярдный шар ударяет другой — и сумма их скоростей до и после удара подчиняется строгим правилам. В микромире то же самое: энергия, импульс, заряд не могут просто исчезнуть. Эти запреты работают как невидимый дирижёр, который не только рассаживает частицы по местам — одним велит быть быстрыми, другим медленными, — но и заставляет их двигаться согласованно, даже если они разлетелись далеко друг от друга.

Кристалл теллура напоминает крошечную винтовую лестницу: атомы в нём закручены в спираль. Когда через такой кристалл бежит тепло, его переносят не электроны, а звуковые волны — колебания самой решётки. Эти волны не просто толкаются вперёд-назад, но ещё и вращаются вокруг своей оси, как запущенный волчок.

До измерения квантовый объект пребывает в суперпозиции — мире возможностей, где волновые амплитуды (комплексные числа, описывающие состояние) складываются подобно звуковым волнам в студии до нажатия кнопки «запись». Гребни интерферируют конструктивно, усиливая друг друга, впадины — деструктивно, гася.

Четырнадцать атомов рубидия выстроились в ряд, как бусины на нитке. Каждый атом — крошечный магнит, который может указывать вверх или вниз. Вместе они подчиняются строгим правилам, похожим на расписание поездов: всё предсказуемо, всё повторяется. Но стоит внести едва заметное изменение — и расписание летит под откос.

Тепловой поток обычно всё выравнивает: горячее остывает, холодное нагревается, и в конце остаётся однородное теплое болото. Так и в квантовом мире: окружение, будь то кристаллическая решётка или газ фотонов, стремится разрушить хрупкую запутанность между частицами.