Если разогнать наблюдателя до околосветовой скорости, пустота вокруг него перестанет быть холодной. Возникает тепловое свечение — эффект, предсказанный в 1976 году и названный в честь Уильяма Унру. Для земных ускорений это свечение исчезающе слабое, как шёпот на рок-концерте. Авторы новой работы превращают трудность в измерительную задачу: одиночный атом становится датчиком, который «ощущает» теплоту вакуума, а квантовая статистика — микрофоном, усиливающим сигнал.
Атом похож на секундомер с одним щелчком: он летит сквозь поле, взаимодействует с ним и меняет своё состояние. Одно измерение даёт лишь смутное указание на ускорение. Но если запустить много атомов одного за другим, накапливается коллективная память о тепловом фоне. Ключевая находка: чем короче время пролёта одного атома, тем больше попыток умещается в отведённый общий ресурс — и тем острее становится итоговый результат.
Экспериментаторам не придётся строить ускоритель размером с галактику. Достаточно подобрать атом с большим дипольным моментом (чувствительностью к электрическому полю) — и необходимое время наблюдения драматически сокращается. Так метрология ускорения перестаёт быть фантазией и превращается в инженерную задачу с конкретными цифрами.
Температура, которую «видит» ускоренный наблюдатель, для ускорения 10²⁰ м/с² составляет около 1 кельвина — холоднее, чем открытый космос, но всё же теплее абсолютного нуля.
В романе «Тау Ноль» Пола Андерсона звездолёт разгоняется так сильно, что экипаж видит реликтовое излучение как голубой свет — эффект Унру в действии.