В финале жизни массивной звезды её ядро схлопывается за доли секунды, рождая вспышку сверхновой. Этот катаклизм встряхивает само пространство-время — испускает гравитационные волны, рябь, бегущую сквозь Вселенную. Поймать такую рябь напрямую пока не удавалось, но именно она способна рассказать, что творится в самом пекле, куда не заглянуть никаким телескопом.

Группа исследователей задалась вопросом: насколько хорошо сеть из нескольких детекторов сможет выудить из шума характеристики быстро вращающейся сверхновой? Они взяли сигнал, характерный для момента, когда ядро «отскакивает» и начинает вибрировать, и пропустили его через алгоритмы глубокого обучения. Нейросеть училась определять три вещи: пиковую частоту колебаний, скорость вращения звезды и общую силу сигнала.

Результат обнадёживает. Даже нынешняя сеть, включающая установки LIGO и Virgo, способна уловить частоту «звона» на расстоянии до 30 килопарсек — это примерно поперечник нашего Млечного Пути. А вот темп вращения и громкость сигнала восстанавливаются гораздо дальше, за 100 килопарсек, покрывая и соседние галактики. Когда заработают детекторы третьего поколения вроде Einstein Telescope, эти дистанции вырастут почти на порядок. И тогда уже не отдельные соседи, а целые скопления галактик окажутся в зоне слышимости.

Так сеть превращается в своего рода оркестровую яму: каждый инструмент-детектор ловит свою партию, а вместе они воссоздают трёхмерную картину катастрофы. И однажды эта картина впервые покажет нам сердцевину умирающей звезды.