джеты сверхновых

Частица с энергией $$10^{18}$$ эВ врезается в атмосферу Земли — это как если бы теннисный мяч, летящий со скоростью 200 км/ч, врезался в стену. Откуда берутся такие снаряды, астрофизики спорят десятилетиями. Гамма-всплески — кратковременные мощные взрывы гамма-излучения — давно подозревали в роли ускорителей.

Двадцать тысяч лет назад звезда, которая потом станет сверхновой 1987A, надела на себя кольцо. Не одно — три. Внешние два, как абажуры, встали под углом к экваториальному, и свет звезды, пробиваясь сквозь них, почти не доходил до наблюдателя, окажись тот в плоскости экваториального кольца. Так звезда на несколько сотен лет погасла до пяти процентов прежней яркости.

Когда звезда взрывается, её вещество разлетается в космос. В остатке сверхновой SNR 0509-67.5 это вещество не расползлось ровным облаком, а собралось в отдельные сгустки — как комки в тесте, которое быстро размешивают. Телескоп MUSE в Чили увидел эти сгустки в слабом свечении запрещённых линий железа и кальция.

Космические лучи — это заряженные частицы (в основном протоны и атомные ядра), которые движутся в межзвёздном пространстве со скоростями, близкими к скорости света. Их энергия может в миллионы раз превышать энергию частиц, достижимую в самых мощных земных ускорителях.

Взрыв массивной звезды, сверхновой, — это не просто яркая вспышка, а мощный удар по окружающему газу, который может запускать волны звёздообразования. Однако до сих пор никто не исследовал, как сам газ движется в местах таких взрывов.

На заключительном этапе эволюции массивной звезды её ядро стремительно сжимается за доли секунды, порождая вспышку сверхновой — взрыв, отмечающий гибель светила. Этот катаклизм возмущает само пространство-время, испуская гравитационные волны — рябь, которая распространяется сквозь Вселенную, подобно кругам на воде от брошенного камня.

26 марта 2026 года китайско-европейская обсерватория Einstein Probe поймала рентгеновскую вспышку, которая длилась чуть больше четверти часа. Тысяча секунд. Телескоп WXT на её борту зарегистрировал резкий рост излучения, а затем плавный спад — как если бы кто-то вскрикнул в тишине, и эхо медленно затихло. Астрофизики назвали событие EP260321a. Этот крик принадлежал звезде.

Семьдесят два протопланетных диска — вращающихся газопылевых кокона, полных космической пыли и газа, — попали под прицел инструмента MIRI на JWST. У большинства в космос вырываются потоки: плотные конические структуры и тонкие скоростные струи. Они бьют, как фонтаны. Этот процесс не случаен.

Коллапс ядра звезды похож на сжатие пружины: вещество падает внутрь, а в центре рождается нейтронная звезда. Но падение не бывает идеально ровным. В кипящих внешних слоях случайные завихрения передают вращение падающему газу — и вокруг центрального объекта закручивается диск. Этот диск — не спокойная река. Он пульсирует: то усиливается, то затухает.

Три миллисекунды до слияния. Огромная чёрная дыра с бешеной скоростью вращения втягивает в себя нейтронную звезду — шар размером с город, но с массой в полтора Солнца. Приливные силы растягивают звезду в тонкую, как игла, нить и расшвыривают вещество прочь.

Старый завод, где вместо станков — атомные ядра, а вокруг кипит нейтринное излучение. Когда массивная звезда исчерпывает топливо, её ядро сжимается в сотню раз, а температура взлетает до миллиардов градусов.

В тишине холодных молекулярных облаков, где межзвёздный газ под действием гравитации сжимается в плотные сгустки, рождение массивных звёзд — одна из главных загадок астрофизики. Казалось бы, мощное излучение новорождённого гиганта должно разметать окружающее вещество, прекращая его рост.

В 1054 году земные наблюдатели зафиксировали вспышку «звезды-гостьи» в созвездии Тельца — столь яркую, что она бросала вызов Солнцу. Сегодня её остаток, Крабовидная туманность, служит космической лабораторией, и вот она преподносит новый сюрприз.

Когда JWST всмотрелся в юную Вселенную на красных смещениях 6–10, он обнаружил россыпь загадочных «маленьких красных точек» (LRD). Эти объекты сочетали черты галактик и активных ядер, но их спектры отказывались вписываться в привычные схемы.

Две нейтронные звезды — сверхплотные остатки массивных светил — сливаются в одну, и пространство вокруг них вздрагивает: рождается гравитационная волна, рябь в самой ткани пространства-времени. Почти одновременно из места катастрофы вырывается узкий поток вещества — джет.

Космический телескоп «Джеймс Уэбб» заглянул в сердце остатка сверхновой SNR 0540-69.3 — того, что осталось после гибели массивной звезды в соседней галактике. Внутри, среди разлетающихся обломков, астрономы увидели чёткий рисунок: светящиеся сгустки и пустоты сложились в симметричный узор.

В 2017 году антарктический нейтринный телескоп IceCube зарегистрировал частицу с энергией около 290 ТэВ, пришедшую из глубин космоса.

В созвездии Орла, на расстоянии около 40 тысяч световых лет от нас, работает один из самых мощных природных ускорителей в Галактике. Это микроквазар GRS 1915+105 — пара из обычной звезды и черной дыры. Черная дыра перетягивает на себя вещество звезды и выбрасывает его в виде двух узких струй, разогнанных почти до скорости света.

Звёзды зарождаются в холодных молекулярных облаках, состоящих из космической пыли и водорода. Внутри этих плотных коконов скрыты протозвёзды — ядра будущих светил, которые долгое время считались просто горячими сгустками вещества.

Когда массивная звезда исчерпывает термоядерное топливо, её ядро стремительно коллапсирует, инициируя взрыв сверхновой. Этот катаклизм порождает потоки частиц — подобно расходящимся кругам от брошенного в воду камня. Первыми достигают Земли быстрые нейтрино — частицы-призраки, почти не взаимодействующие с веществом.

Пожарный шланг бьёт в сугроб. Вода не просто расталкивает снег — в месте удара рождаются брызги, пар и грохот. Примерно так же ведут себя джеты — узкие струи вещества, вылетающие из окрестностей чёрной дыры на огромной скорости. Когда такая струя врезается в облако межзвёздного газа, она не протыкает его насквозь, а создаёт ударную волну, сжимает газ и заставляет его светиться.

Ударная волна вырывается с поверхности звезды — и на краткий миг рождается ослепительная вспышка ультрафиолета и рентгена. Именно такое событие, получившее имя EP260321a, заметил космический телескоп «Эйнштейн» в марте 2026 года. До Земли свет шёл около 450 миллионов лет.

Массивная звезда заканчивает жизнь грандиозным обвалом: ядро сжимается в нейтронную звезду или чёрную дыру, а внешние слои разлетаются ослепительной сверхновой.

Космический телескоп «Джеймс Уэбб» заглянул в эпоху, когда Вселенной было меньше миллиарда лет, и обнаружил там сотни странных объектов. Крошечные, но ослепительно яркие, они сияли глубоким красным цветом — словно раскалённые угли, разбросанные по чёрному бархату космоса.

Фонарик светит не ровным кругом, а ярким пятном в центре и размытым ореолом по краям. Если его быстро выключить, последними погаснут именно края — и по тому, как угасает свет, можно догадаться о форме отражателя. Примерно так устроен гамма-всплеск: когда коллапсирующая звезда выбрасывает узкую струю плазмы, мы видим лишь её сердцевину, а всё остальное скрыто.

Когда массивная звезда исчерпывает термоядерное топливо, её ядро стремительно сжимается — коллапсирует, порождая чёрную дыру, окружённую аккреционным диском из раскалённой плазмы. Чтобы из этого диска вырвались узкие релятивистские струи — джеты, необходимо крупномасштабное упорядоченное магнитное поле.

В 2017 году детекторы уловили дрожь пространства — гравитационные волны от слияния двух нейтронных звёзд. В тот же миг телескопы увидели вспышку. Так впервые одно событие заговорило сразу на двух языках: света и тяготения. Но чем дольше астрономы следили за угасающим свечением, тем страннее оно себя вело.

Каждую секунду нас прошивают невидимые снаряды из глубин космоса. Это космические лучи — ядра атомов, разогнанные до скоростей, почти неотличимых от скорости света. Их энергия в сотни миллионов раз превышает ту, что доступна нашим самым мощным ускорителям. Откуда берётся эта чудовищная сила?

Кастрюля, в которой кипит суп из трёх ингредиентов. Повар меняет пропорции на ходу, и за этим следят по положению точки на треугольной шкале. Примерно так физики разбираются с нейтрино от взрыва сверхновой. Когда ядро звезды сжимается до чудовищной плотности, рождается поток нейтрино — лёгких частиц, почти не взаимодействующих с веществом.

В плотном облаке газа и пыли, где рождаются звёзды-гиганты, телескоп ALMA разглядел нечто знакомое. Четыре тонкие струи газа вылетают из одной и той же области, и каждая оставляет за собой цепочку ярких узелков — как пунктирная линия. Каждый узелок — это отдельный «выстрел»: звезда выбрасывает газ не ровным потоком, а порциями, с перерывами. Две струи изгибаются, как буква S.

Новорождённая звезда похожа на кухонный миксер: она взбивает окружающее облако, и во все стороны летят брызги. Только вместо теста — газ и пыль. Раньше астрономы видели лишь газовые струи, а пыль считали слишком хрупкой: ударная волна должна разбивать пылинки на атомы.

Когда тяжёлое атомное ядро раскалывается, оно не разлетается на ровные половинки. Сначала возникают два фрагмента, похожие на груши, прижатые друг к другу узкими концами. Потом место соединения начинает сглаживаться — как будто две капли сливаются и поверхность быстро выравнивается. В этот короткий миг поверхность движется внутрь, и частицы внутри ядра могут отскочить от неё, как мячик от набегающей стены.

После гибели массивной звезды происходит взрыв сверхновой — настолько мощный, что одна вспышка светит ярче целой галактики. В этом огне рождаются миллиарды аксионов — гипотетических частиц, которые почти не взаимодействуют с веществом и потому остаются невидимыми.

В двойной системе Cygnus X-3, расположенной в нашей Галактике, чёрная дыра и звезда-гигант обращаются настолько тесно, что звезда теряет вещество: его уносит мощный звёздный ветер. Из окрестностей чёрной дыры бьют релятивистские струи — узкие потоки плазмы, разогнанные до околосветовых скоростей.

Массивная звезда, в 40 раз тяжелее Солнца, умирает за доли секунды. Её ядро сжимается, как пружина, которую слишком сильно сдавили, а затем резко распрямляется — это и есть взрыв сверхновой. Но что, если звезда ещё и вращается, как фигурист, прижимающий руки к телу, и пронизана магнитным полем, словно невидимыми нитями?

В расширяющемся газовом облаке, оставшемся после взрыва звезды — такие облака называют остатками сверхновых, — астрономы обнаружили гигантскую светящуюся структуру в форме буквы S. Она образована двумя джетами — узкими струями раскалённой плазмы, выброшенными во время катастрофического коллапса звезды.

Когда W-бозон (частица-переносчик слабого взаимодействия) распадается на кварк и антикварк, на огромной скорости коллайдера эти два осколка летят почти в одном направлении. Детектор видит не две отдельные частицы, а одну широкую струю — как если бы два бегуна на финише слились в одно пятно на фотоснимке.

Струя воды из шланга, бьющая в стену, растекается в стороны. Так же ведут себя астрофизические джеты — узкие потоки плазмы, выбрасываемые из окрестностей чёрных дыр или молодых звёзд. Когда такой поток встречает сопротивление окружающего газа, внутри него образуется ударная волна, похожая на стоячую волну в быстрой реке.

Когда два ядра свинца сталкиваются на огромной скорости, на миг рождается облако раскалённой материи — плотнее и горячее, чем в центре Солнца. Сквозь это облако летят струи частиц: узкие, как лазерные лучи, пучки, выбитые ударом. Детектор CMS ловит их следы и показывает, как струи меняются, продираясь сквозь горячий «туман».

В глубинах Галактики иногда рождаются звёзды-беглянки. Их выбрасывает из привычного места чудовищная сила — взрыв сверхновой. Одна из таких странниц найдена недавно: звезда из класса LP 40-365, осколок белого карлика, пережившего неполный взрыв.