радиоисточник

В центре почти каждой крупной галактики находится сверхмассивная чёрная дыра — объект с массой в миллионы или миллиарды раз больше солнечной, чьё гравитационное притяжение не выпускает даже свет. Обычно она пребывает в состоянии покоя, но иногда, подобно внезапно пробудившемуся вулкану, выбрасывает узкие струи плазмы — джеты.

Ночное небо кажется спокойным, но на самом деле сквозь нас постоянно пролетают невидимые частицы — космические лучи. Среди них есть электроны и их античастицы — позитроны. Когда они сталкиваются с детекторами на спутниках или воздушных шарах, приборы фиксируют их энергию.

Представьте лотерею, где вместо денег разыгрывают чёрные дыры. Каждый билет — случайная точка на небе, а выигрыш — гравитационная волна от слияния двух гигантов. Шанс сорвать джекпот ничтожен, но если уж повезло, волна будет слышна на всю Вселенную.

Радиотелескоп, словно чуткое ухо, улавливает шёпот далёких галактик. Среди этого шума прячутся исполины — гигантские радиоисточники. Это облака заряженных частиц, выброшенные из окрестностей сверхмассивных чёрных дыр. Они растянулись на миллионы световых лет — в десятки раз больше нашей Галактики.

Маяк, который мигает не каждую секунду, а раз в несколько минут или даже часов. Именно так ведут себя долгопериодические радиотранзиенты — космические источники, открытые совсем недавно. Их сигналы слишком медленные для обычных пульсаров (быстро вращающихся нейтронных звёзд), но слишком мощные, чтобы их можно было списать на случайные помехи.

Где-то в глубинах Млечного Пути время от времени вспыхивают радиоимпульсы — редкие, размеренные, словно удары далёкого метронома. Эти долгопериодические радиотранзиенты открыли совсем недавно, и они сразу поставили астрономов в тупик.

На заключительном этапе эволюции массивной звезды её ядро стремительно сжимается за доли секунды, порождая вспышку сверхновой — взрыв, отмечающий гибель светила. Этот катаклизм возмущает само пространство-время, испуская гравитационные волны — рябь, которая распространяется сквозь Вселенную, подобно кругам на воде от брошенного камня.

Когда умирает звезда во много раз тяжелее Солнца, она сжимается и взрывается сверхновой. Это не просто вспышка света — весь процесс, от обрушения ядра до разлёта оболочки, порождает дрожь самого пространства. Такие волны называют гравитационными. Учёные взяли десятки трёхмерных моделей взрывов и выяснили: гравитационный гул от сверхновых складывается из двух частей.

Загадка антивещества в космосе не давала покоя астрофизикам: откуда берутся позитроны, что снежинками оседают в детекторах? Ответ может прятаться в самом вездесущем гамма-фоне. Вселенная пропитана рассеянным светом — космическим фотонным фоном (CPB).

Низкий гул, идущий из-под земли, может оказаться шумом далёкой стройки, а может — отголоском древнего землетрясения. Похожая загадка встала перед астрономами, когда в 2023 году они уловили сверхнизкочастотные гравитационные волны — дрожь самого пространства-времени, бегущую сквозь Вселенную.

Где-то в глубине космоса на долю секунды вспыхивает радиомаяк — и гаснет. Такие сигналы называют быстрыми радиовсплесками. Они приходят из других галактик и длятся от микросекунд до миллисекунд. За это мгновение всплеск выбрасывает столько же энергии, сколько самые мощные взрывы на нейтронных звёздах в нашем Млечном Пути.

Свет пробивается сквозь мятую плёнку — и выходит слегка иным. Примерно так же гравитационные волны, рождённые в ранней Вселенной, ощущают на себе комковатое распределение галактик и тёмной материи.

Гравитационные волны — это колебания самой ткани пространства-времени, подобные вибрациям гигантской космической струны. Обычные детекторы, такие как LIGO и Virgo, улавливают низкочастотные «ноты» — возмущения от слияния массивных чёрных дыр звёздных масс.

Астрономы слушают космос подобно старому радиоприёмнику: они не ищут конкретную станцию, а вращают ручку, чтобы уловить любой необычный шум.

Гравитационные волны — это дрожь пространства-времени, порождаемая космическими катаклизмами: слияниями чёрных дыр и нейтронных звёзд.

Первую экзопланету — мир за пределами Солнечной системы — открыли у крайне необычного космического маяка: нейтронной звезды, проявляющей себя как пульсар экзопланета нейтронная звезда. Нейтронные звёзды — это сверхплотные остатки погибших светил, сжатые до поперечника в десяток километров.

Эйнштейн и Розен вообразили мост, соединяющий два листа реальности. Уилер дал ему имя — кротовой норой, а Торн с Моррисом доказали: туннель проходим, если заполнить его экзотической материей.

Представьте натянутый батут: положите на него тяжёлый шар — ткань прогнётся. Примерно так массивные объекты искривляют само пространство-время. Гравитационные волны — это рябь, расходящаяся от таких катастроф, как слияние чёрных дыр.

Поиск внеземных сигналов — это попытка расслышать шёпот на ревущем стадионе. Радиотелескоп Грин-Бэнк прослушал 70 000 звёзд, но 100 миллионов зарегистрированных всплесков оказались земным радиочастотным шумом — помехами от мобильных телефонов, спутников, микроволновых печей.

Камень падает в пруд — у берега круги почти незаметны, а рядом с местом падения вода бурлит. Похоже ведёт себя электрическое поле вокруг заряда: вблизи оно резкое и запутанное, а на расстоянии вытягивается в ровную волну, уносящую энергию. Эту далёкую область физики называют зоной излучения.

Две нейтронные звезды сближаются по спирали, чтобы через мгновение слиться в одну. Их танец длится доли секунды, но перед самым финалом одна из звёзд врезается в магнитную оболочку другой — словно пловец, рассекающий воду и поднимающий волны. В этот миг рождается сложная система токов, уносящих энергию прочь.

Радиотелескоп ASKAP в Австралии разглядел в небе Южного полушария очень тусклое светящееся кольцо — как мыльный пузырь размером с несколько лун. Внутри кольца, точно в центре, сияет маленькая точка. Обычно такая картина означает одно: когда-то здесь взорвалась звезда, и от неё осталась расширяющаяся оболочка, а в середине — сжавшееся ядро. Но у этой пары есть странность.

Радиосигнал летит от Марса к Земле, но по дороге ему приходится пробираться сквозь невидимый «ветер» из заряженных частиц, который дует от Солнца. Этот ветер, как рябь на воде, слегка искажает радиоволны. В октябре 2021 года китайский зонд «Тяньвэнь-1» оказался за Солнцем, и его сигнал прошёл всего в 4,5 радиусах нашего светила — там, где ветер особенно плотный.

Радиотелескопы поймали сигнал, который повторяется, как маяк в тумане. Это быстрый радиовсплеск — короткая вспышка радиоволн из далёкой галактики. Рядом с ним астрономы ищут постоянный источник — слабое свечение, которое остаётся после вспышки, как тлеющие угли после фейерверка. В новой работе учёные навели сеть радиотелескопов на два таких кандидата.

Ночное небо полно маяков, которые мигают по расписанию. Пульсары — это быстровращающиеся нейтронные звёзды, и их радиоимпульсы приходят с точностью часового механизма. Но есть и другие маяки: они молчат минутами, часами, а потом вдруг выдают одиночный импульс — и снова замолкают.

После гибели массивной звезды происходит взрыв сверхновой — настолько мощный, что одна вспышка светит ярче целой галактики. В этом огне рождаются миллиарды аксионов — гипотетических частиц, которые почти не взаимодействуют с веществом и потому остаются невидимыми.

Обычная вода в стакане прозрачна и спокойна. Но если в неё добавить крошечные углеродные точки, сделанные из сахара и лимонной кислоты в обычной микроволновке, вода начинает светиться, когда сквозь неё пролетает заряженная частица. Углеродные точки — это частицы углерода размером в несколько нанометров, меньше вируса.

После взрыва сверхновой сверхновой остаётся нейтронная звезда нейтронная звезда — шар размером с город, состоящий из невообразимо плотной материи и совершающий сотни оборотов в секунду. Любая крошечная неровность на её поверхности заставила бы звезду покачиваться, словно несбалансированный волчок, и она начала бы едва уловимо «гудеть» сквозь ткань пространства.

Гамма-лучи с энергией выше ста триллионов электронвольт — как камни, брошенные с невероятной силой. Долгое время считалось, что запустить такие «камни» могут только протоны — тяжёлые частицы, разогнанные в космических ускорителях. Но новая работа показывает: иногда хватает и лёгких электронов.

Солнечная корона — внешняя атмосфера Солнца — простирается на миллионы километров, но увидеть её можно лишь во время полного затмения или с помощью специальных приборов. Обычно о плотности короны судят по тому, как она рассеивает белый свет, но этот способ опирается на упрощения, которые могут искажать результат.

Радиотелескоп поймал сигнал от трёх галактик, которые существовали, когда Вселенной было меньше миллиарда лет. Их радиосвечение такое мощное, будто в каждой за короткий срок родилось по тысяче солнц в год. Для сравнения: наш Млечный Путь рождает всего пару звёзд за год. Радиоволны свободно проходят сквозь пыль, которая прячет молодые звёзды в оптике.

Ночное небо полно маяков, но некоторые из них светят так, что их почти не видно. Астрономы обнаружили новый класс объектов — гипермягкие рентгеновские источники. Они настолько «холодные» по меркам рентгена, что их излучение приходится на границу ультрафиолета и мягкого рентгена, где обычные телескопы почти слепы.

Космические частицы с энергией, в миллионы раз превышающей возможности земных ускорителей, врезаются в атмосферу и порождают ливень из вторичных частиц. Этот ливень излучает радиоволны, которые ловят антенны на земле. Но сигнал слаб: его заглушает радиошум нашей Галактики и собственные шумы приёмников. Выделить такой сигнал — всё равно что расслышать шёпот на шумной улице.

Астрономы окрестили их «маленькими красными точками» — далёкие галактики, в ядрах которых скрывается сверхмассивная чёрная дыра, окутанная плотной оболочкой из водорода. Такая «упаковка» — не просто космический камуфляж, а природный ускорительный механизм.

Дорожный шум — удивительно точный информатор. Редкие автомобили порождают отдельные, легко различимые звуковые сигналы; плотный же трафик сливается в ровный, почти монотонный гул.

Нейтрино — частицы-призраки, предсказанные Стандартной моделью и почти не взаимодействующие с веществом. Поймать их — всё равно что расслышать шёпот в грохоте водопада. Для этого созданы детекторы ARA и RNO-G, вмороженные в лёд Антарктиды и Гренландии.

Когда массивная звезда исчерпывает термоядерное топливо, её ядро коллапсирует, и внешние слои сбрасываются в грандиозном взрыве — сверхновой (термин ввёл Фриц Цвикки, изучая эти катастрофы).

Солнечный ветер — не спокойный ручей, а бурлящая плазма из заряженных частиц. Зонд Parker Solar Probe, нырнув к самому Солнцу, зарегистрировал два типа волн-размешивателей. Левозакрученные волны, подобно венчику в руке повара, взбивают вещество, когда температура вдоль и поперёк движения различается.

Когда массивная звезда исчерпывает термоядерное топливо, её ядро коллапсирует, а внешние слои выбрасываются в пространство со скоростью в тысячи километров в секунду. Так рождается остаток сверхновой — расширяющееся облако ударно-сжатого газа, простирающееся на световые годы.

Луна — не просто спутник, а потенциальный гравитационный колокол. Когда массивные тела сталкиваются, пространство-время дрожит, и эта дрожь — гравитационные волны — заставляет колебаться всё, что встречает на пути. На Земле такие колебания тонут в сейсмическом шуме ниже 10 Гц, а в космосе антенна LISA слышит лишь миллигерцы.