Аккреционные диски квазаров — это газовые структуры вокруг сверхмассивных чёрных дыр, где вещество разогревается до сотен тысяч градусов и светится от рентгена до инфракрасного. Напрямую их не разглядеть: даже у ближайших квазаров диск занимает на небе угол меньше одной миллионной угловой секунды. Поэтому астрономы используют косвенные методы — реверберационное картирование (отклик излучения на переменность центра) и гравитационное микролинзирование (усиление света звёздами в линзирующей галактике). Оба метода дают размеры в несколько раз больше, чем предсказывает классическая модель тонкого диска Шакуры и Сюняева. Однако прежние микролинзированные оценки опирались на разнородные данные в ультрафиолете и ограничивались внутренними областями диска радиусом до пяти световых дней. Работа Мотты и Медиавильи расширяет измерения до 14 световых дней, используя однородный набор спектров в ближнем инфракрасном диапазоне.
Исследователи взяли данные космического телескопа «Хаббл» для семи гравитационно линзированных квазаров — всего 21 пара изображений. В спектрах они выделили узкие эмиссионные линии, например [OIII] на длине волны 5007 ангстрем, которые возникают в протяжённой области и не подвержены микролинзированию. Сравнивая яркость континуума и этих линий в разных изображениях, авторы вычислили амплитуду микролинзирования. Затем они смоделировали карты увеличения для звёздных масс в линзирующей галактике и свернули их с гауссовыми профилями диска разного размера. Байесовский анализ позволил найти наиболее вероятный радиус диска на опорной длине волны 5007 Å, а комбинация с прежним измерением на 1026 Å дала наклон зависимости «размер—длина волны».
Средний радиус диска на длине волны 5007 Å составил 13.3+2.9−2.7 световых дня. Это в три раза больше, чем предсказывает модель тонкого диска. Показатель степенной зависимости размера от длины волны получился равным 0.68±0.23. Теоретическое значение 4/3 отвергается на уровне достоверности 98% (отклонение 2.33 сигмы). Результат согласуется с оценками реверберационного картирования, которые дают p около 0.8–0.9, хотя их погрешности больше. Кривая размера диска от рентгеновского до инфракрасного диапазона лежит систематически выше тонкодискового предсказания.
Работа показывает, что расхождение с теорией тонкого диска не ограничивается внутренними областями, а сохраняется на вдвое больших радиусах. Это усложняет объяснения через загрязнение от широкой линии области или ветра: любой дополнительный компонент должен давать вклад в излучение от рентгена до оптики, не нарушая энергетический баланс. Среди соседних работ по микролинзированию квазаров данное исследование выделяется использованием узких эмиссионных линий в ближнем инфракрасном диапазоне, что даёт более надёжную нулевую точку для микролинзирования, чем ядра широких линий. Другие группы применяли реверберационное картирование или микролинзирование в ультрафиолете, но не имели такого широкого плеча по длинам волн.
Следующим шагом может стать расширение выборки линзированных квазаров с инфракрасными спектрами высокого разрешения. Новые наблюдения на «Джеймсе Уэббе» позволят получить ещё более точные профили температуры и проверить, сохраняется ли отклонение на радиусах свыше 14 световых дней. Теоретикам предстоит пересмотреть модель тонкого диска, возможно, с учётом магнитных полей, турбулентности или нетермальных процессов.
Результаты повлияют на модели активных ядер галактик и на оценки масс сверхмассивных чёрных дыр, которые часто опираются на размеры аккреционных дисков. Они также важны для интерпретации переменности квазаров в будущих обзорах неба.
Планируется применить тот же метод к большему числу линзированных квазаров и добавить данные в среднем инфракрасном диапазоне. Также необходимо уточнить распределение масс звёзд в линзирующих галактиках, чтобы уменьшить систематическую неопределённость размера.
Для астрофизики аккреционных дисков остаётся открытым вопрос о механизме переноса углового момента и нагрева вещества. Отклонение профиля температуры от закона трёх четвертей указывает на то, что стандартная альфа-модель вязкости неполна. Результат также связан с проблемой происхождения широких эмиссионных линий и роли ветров в квазарах.
Этот раздел адресован автору работы и его коллегам. Соседние работы нашёл смысловой поиск по нашему архиву — не по совпадению слов, а по смыслу. Мы не рецензируем: мы показываем поле вокруг.
Что сделано в работе
Авторы использовали микролинзирование семи квазаров с данными 'Хаббла' в ближнем ИК, выделив узкие линии как опору для измерения амплитуды. Они получили радиус диска 13.3 световых дня на 5007 Å, втрое больше теории, и наклон зависимости размера от длины волны 0.68±0.23, отвергающий 4/3 на 98%.
В чём сила
Использование узких эмиссионных линий в ближнем ИК как немикролинзируемой нулевой точки даёт более надёжную калибровку, а расширение до 14 световых дней показывает, что расхождение с тонким диском сохраняется на больших радиусах.
Куда можно двигаться
Что можно попробовать
Почему это может быть важно
Если расхождение с теорией тонкого диска подтвердится на больших радиусах и в разных диапазонах, это потребует пересмотра базовых предположений о структуре аккреционных дисков квазаров, что важно для понимания роста сверхмассивных чёрных дыр и их обратной связи с галактиками.
Работы рядом в нашем архиве
Вокруг этой работы в архиве пусто: ближайший разбор всего на 0.54, при обычных 0.64. Похоже, рядом почти не бурили.
Размер диска в 13 световых дней означает, что свет от его дальней стороны идёт до нас на 13 дней дольше, чем от ближней. Если бы такой диск поместить в Солнечную систему, его край оказался бы далеко за орбитой Нептуна.