широкие эмиссионные линии

Линейку к невидимому диску прикладывают не вплотную, а через всю Вселенную. Свет далёкого квазара — раскалённого газа, кружащего вокруг сверхмассивной чёрной дыры, — по пути к нам проходит сквозь галактику-линзу. Гравитация звёзд в этой галактике изгибает лучи, как неровное стекло, и на снимках квазар раздваивается, а его яркость слегка дрожит.

Чёрная дыра в тесной паре со звездой-компаньоном работает как гравитационный насос: перетягивает газ соседки, закручивает его в светящийся аккреционный диск и время от времени выбрасывает часть вещества прочь двумя узкими релятивистскими струями — джетами.

Ночное небо кажется спокойным, но на самом деле сквозь нас постоянно пролетают невидимые частицы — космические лучи. Среди них есть электроны и их античастицы — позитроны. Когда они сталкиваются с детекторами на спутниках или воздушных шарах, приборы фиксируют их энергию.

Чёрная дыра — не вечный пылесос. Она медленно теряет массу, испуская частицы, словно нагретый камень, который остывает, отдавая тепло. Этот процесс, открытый Стивеном Хокингом, для больших дыр идёт еле заметно, но для крошечных — массой с гору — превращается в бурное испарение.

Космический детектив начался с тихой вспышки в оптическом диапазоне. Объект AT2019wzc медленно разгорался и угасал, как тлеющий уголёк. Но внутри него пряталось нечто более энергичное — повторяющиеся всплески мягкого рентгена, которые астрономы называют квазипериодическими извержениями — короткими, но регулярными выбросами высокоэнергетического излучения.

На тёмных окраинах нашей Галактики, вдали от ярких звёздных скоплений, прячутся миллионы чёрных дыр — объектов, которые не светятся и почти не поглощают вещество. Обычные методы поиска, рассчитанные на тесные звёздные поля, здесь бессильны. Нужен другой подход. Астрономы предложили использовать в качестве детектора саму ткань пространства.

Водоворот заглатывает воду, но большую её часть разбрызгивает вокруг. Примерно так ведёт себя чёрная дыра — область пространства-времени с гравитацией столь мощной, что даже свет не может её покинуть, — когда на неё падает слишком много вещества.

Космический объект вращается, но его тень — область, откуда не выходит свет, — не обладает идеальной округлостью. Астрофизики рассмотрели чёрную дыру в рамках нестандартной теории гравитации — так называемого мира на бране, где наша Вселенная представляет собой трёхмерную поверхность, погружённую в пространство большего числа измерений.

Яркий фонарь в густом тумане кажется тусклым, а слабый огонёк в прозрачном воздухе виден за километр. Эта аналогия помогает понять парадокс, почти полвека ставивший в тупик астрофизиков.

Чёрная дыра — это место, откуда ничто не может вырваться. Но некоторые теории допускают, что в глубине, на квантовом уровне, она может отскочить и превратиться в свою противоположность — белую дыру, которая только извергает материю и свет. Группа физиков построила компьютерную модель такого превращения.

Десять миллиардов лет назад Вселенная была усеяна странными алыми искрами. Телескоп «Джеймс Уэбб» разглядел их на снимках далёких красных смещениях — компактные источники, светящиеся как целые галактики, но размером с крошечную область в их центре. Астрономы прозвали их «маленькими красными точками».

Край горизонта событий никогда не бывает спокойным. Квантовый вакуум здесь кипит, и из этой пены порой вырываются частицы — так Стивен Хокинг в 1974 году открыл излучение чёрных дыр, навсегда связав гравитацию с квантовой теорией.

Принято считать, что чёрная дыра — это безжалостный вселенский пылесос, засасывающий всё без разбора. Но новое исследование переворачивает картину: у самого горизонта кривизна превращается из ловушки в батут.

Космос полон криков, которых мы не слышим. Каждый раз, когда чёрная дыра разрывает звезду, рождается ослепительная вспышка, и часто — узкий релятивистский джет, бьющий на тысячи световых лет. Но если этот прожектор направлен в сторону от Земли, мы видим лишь слабый отсвет — радиоэхо, приходящее с задержкой.

В сердце галактики 1ES 1927+654 годами царила тишина: аккрецирующий газ лишь шептал в рентгене, истекая медленными ветрами. Но в 2022–2025 годах картина резко изменилась. Спектры, снятые обсерваториями XMM-Newton и Swift, заиграли эмиссионными линиями — узкий пик на 0.56 кэВ, вероятно от кислорода OVII, и более широкая деталь у 1 кэВ, а также мощная полоса железа в области 6–7 кэВ.

В сердце массивных галактик зреют чудовищные гравитационные «коконы» — чёрные дыры в миллиарды солнечных масс, окутанные плотной пеленой газа и пыли. Но любой метаморфоз требует разрыва оболочки.

В центре почти каждой крупной галактики прячется сверхмассивная чёрная дыра, чью гравитационную бездну впервые математически описал Карл Шварцшильд. Когда она заглатывает газ, рождается ослепительное активное ядро — квазар.

Космический луч подлетает к чёрной дыре почти по касательной. Он не падает сразу, а задерживается на неустойчивой орбите — как акробат, балансирующий на канате над пропастью. Сделав несколько витков, свет всё же уходит к далёкому наблюдателю. Такие лучи рождают многократные изображения одного и того же источника — их называют изображениями высшего порядка.

Две мёртвые звезды кружатся в последнем танце. Их сближение рождает рябь в пространстве — гравитационные волны. Но в этом танце может участвовать третий, невидимый партнёр. Его притяжение разгоняет пару, и тогда сигнал слегка меняет тон — как сирена проезжающей мимо машины. Авторы работы учились ловить этот сдвиг тона — ускорение центра масс (по-английски LOSA).

Представьте прожектор: если смотреть на него сбоку, он светит тускло-красным, а если прямо в лицо — ослепляет бело-голубым. Именно так, согласно новым данным, выглядят загадочные «маленькие красные точки» в ранней Вселенной. Это гигантские чёрные дыры — объекты с настолько сильной гравитацией, что даже свет не может их покинуть, — повёрнутые к нам ребром.

В ранней Вселенной могли рождаться крошечные чёрные дыры — с гору массой, но размером с атомное ядро. Сегодня они способны служить фабриками тёмной материи. Механизмов два: привычное испарение (излучение Хокинга) и менее известное сверхизлучение.

Чёрная дыра — это место, где гравитация настолько сильна, что даже свет не может вырваться. Но вокруг неё есть светящееся кольцо из газа, а в центре — тёмный провал, который называют тенью. Размер этой тени зависит от того, как искривлено пространство-время.

Чёрная дыра похожа на котёл, который медленно выкипает. Её поверхность испускает частицы, и этот процесс называют излучением Хокинга. Чем горячее котёл, тем быстрее он пустеет. Но что, если котёл не простой, а с двойным дном — способный превратиться в проход в другое место?

Солнце — кипящий котёл водорода и гелия, где раскалённый газ пойман в магнитные силки. Когда невидимые жгуты пересоединяются, освобождается энергия, сравнимая с миллиардами термоядерных взрывов. Куда она девается?

Расширение Вселенной, открытое Эдвином Хабблом, подарило нам картину юного космоса, но вместе с тем — непростые вопросы.

Представьте трёхликого танцора на гребне световой волны. Один лик — ловец, вбирающий падающие фотоны. Второй — идеальное зеркало, бросающее свет обратно. Третий — матовое стекло, рассеивающее лучи во все стороны. Пока скорость мала, танец слажен. Но на околосветовых скоростях хореография ломается. Это похоже на сёрфера, догоняющего волну. Поначалу вода мощно толкает вперёд.

Гигантская чёрная дыра — объект с гравитацией столь мощной, что даже свет не может её покинуть, — разорвала звезду приливными силами. От звезды остался искорёженный аккреционный диск: раскалённое газовое облако, вращающееся вокруг дыры, — словно виниловая пластинка, покоробленная жарой.

Вода низвергается в пропасть, но часть её взлетает обратно — бурлит и пенится у самого края. Примерно так ведёт себя газ, стекающий на сверхмассивную чёрную дыру, когда его поток становится слишком плотным. В новом исследовании учёные проследили эту картину с помощью компьютерной симуляции.

Мощный пылесос засасывает не только пыль, но и собственный мешок для сбора мусора. Примерно так ведёт себя чёрная дыра в центре «красной точки» — далёкой галактики, где свечение идёт не от самой дыры, а от её плотной газовой шубы. Эта шуба настолько толстая, что напоминает раздутую холодную звезду. И, как у многих звёзд, у неё есть магнитное поле.

Фонарик светит не ровным кругом, а ярким пятном в центре и размытым ореолом по краям. Если его быстро выключить, последними погаснут именно края — и по тому, как угасает свет, можно догадаться о форме отражателя. Примерно так устроен гамма-всплеск: когда коллапсирующая звезда выбрасывает узкую струю плазмы, мы видим лишь её сердцевину, а всё остальное скрыто.

Фотографирование окрестностей чёрной дыры напоминает съёмку фонтана: короткая выдержка замораживает капли, длинная сливает всё в мутные полосы. Свет раскалённого газа, кружащего возле дыры, идёт до нас разными путями.

Магнит, поднесённый к горсти железных опилок, выстраивает их вдоль невидимых линий — так поле огибает магнит от полюса к полюсу. Похожим образом можно увидеть и гравитацию вокруг массивных тел: только вместо опилок — само пространство, а вместо магнита — звезда или чёрная дыра. Авторы работы предложили разложить гравитацию на два поля. Одно похоже на электрическое — оно тянет.

Чёрная дыра невидима, но её присутствие выдаёт свет разогретого вещества, которое кружится рядом. Этот свет — словно двойной агент: с одной стороны орбиты он синеет, летя к нам, с другой — краснеет, удаляясь.

Тени сверхмассивных объектов в центрах галактик — М87 и Млечного Пути — стали иконами современной астрофизики. Но что, если эти тени — след не поглощения, а прохода? Уравнения Эйнштейна разрешают существование проходимых кротовых нор — тоннелей в ткани пространства-времени.

Пара фигуристов кружится, держась за руки. Если траектория — идеальный круг, каждый толчок партнёра предсказуем. Но стоит вытянуть её в овал, и усилия становятся неравномерными: на сближении рывок, на отдалении затишье. Примерно так же ведут себя две чёрные дыры в последние минуты перед слиянием.

Свет, проходящий мимо массивного тела, огибает его, как поток машин объезжает глубокую воронку на дороге. Чем круче склоны воронки, тем сильнее заворачивает траекторию — и тем меньше остаётся прямых путей к наблюдателю. Так рождается тень чёрной дыры: область, откуда свет уже не может выбраться.

Над краем солнечного диска висит облако из разреженного горячего газа — протуберанец. Оно может провисеть неделями, а потом вдруг сорваться и улететь в космос. 15 апреля 2023 года прибор SPICE на зонде Solar Orbiter впервые подробно рассмотрел такое облако в ультрафиолетовом свете.

В галактике NGC 1566, расположенной в созвездии Золотой Рыбы, находится активное ядро — сверхмассивная чёрная дыра, окружённая облаком быстро движущегося газа. Когда газ падает к дыре, он разогревается и излучает яркие спектральные линии. Иногда эти линии становятся очень широкими — так проявляется быстрое вращение газа.

Ночное небо кажется неподвижным, но иногда одна из звёзд вдруг начинает разгораться. Так случилось с системой AT 2019wey: её заметил телескоп TESS, который обычно ищет планеты у других звёзд, а тут случайно снимал нужный участок неба каждые полчаса. Благодаря этому астрономы впервые увидели, как чёрная дыра в двойной системе просыпается — буквально кадр за кадром.

Полвека астрономы бились над природой мощного рентгеновского излучения звезды гамма Кассиопеи — яркого маяка в созвездии, чьё сияние в рентгеновском диапазоне не вписывалось в модели одиночных светил. Подозревали невидимого спутника, но прямых доказательств не было.