микролинзирование

Стробоскоп в тёмном зале выхватывает из толпы мгновенные тени, которые глаз не успевает заметить. Первичная чёрная дыра размером с вирус, пролетая перед далёкой звездой, на несколько секунд усиливает её свет, как лупа, наведённая на лампочку. До сих пор такие вспышки никто не ловил: они слишком короткие для наземных телескопов, а в ярких звёздных полях их теряет дрожание атмосферы.

Линейку к невидимому диску прикладывают не вплотную, а через всю Вселенную. Свет далёкого квазара — раскалённого газа, кружащего вокруг сверхмассивной чёрной дыры, — по пути к нам проходит сквозь галактику-линзу. Гравитация звёзд в этой галактике изгибает лучи, как неровное стекло, и на снимках квазар раздваивается, а его яркость слегка дрожит.

Свет, проходящий мимо микроскопической структуры, меняет направление распространения. Если размеры структуры меньше длины волны света, она действует как линза, собирая свет в пятно, диаметр которого меньше самой длины волны.

Обычная лампочка либо горит, либо нет. А вот крошечные светящиеся частицы — нанокристаллы с ионами редкоземельных металлов — до сих пор светили ровно, как маленькие фонарики. Внутри такого кристалла тысячи ионов-излучателей, и даже если один «устанет», остальные продолжают светить. Поэтому мигание — резкие включения и выключения — считалось для них невозможным.

Ночное небо кажется ровным, но на самом деле в нём есть сгустки — огромные сообщества галактик, которые как линзы искривляют свет далёких объектов. Когда где-то во Вселенной происходит короткая мощная радиовспышка, её путь к земному телескопу может проходить рядом с таким сгустком.

Свет звезды, проходя через атмосферу и оптику телескопа, дрожит, как солнечные блики на воде. В этой ряби прячутся планеты — слабые искры рядом с ослепительным светом. Чтобы их увидеть, нужно заморозить рябь: сделать свет ровным, как стекло. Но рябь меняется каждую миллисекунду, и обычные приборы не успевают её измерить.

Лампа спрятана за большим аквариумом с водой. Вы видите не один источник света, а несколько его отражений и преломлений — вода искривляет путь лучей. Примерно так же массивная галактика работает как гигантская гравитационная линза: её гравитационное поле искривляет лучи далёкого квазара (яркого ядра галактики), и на небе появляется сразу несколько его копий.

На тёмных окраинах нашей Галактики, вдали от ярких звёздных скоплений, прячутся миллионы чёрных дыр — объектов, которые не светятся и почти не поглощают вещество. Обычные методы поиска, рассчитанные на тесные звёздные поля, здесь бессильны. Нужен другой подход. Астрономы предложили использовать в качестве детектора саму ткань пространства.

На тёмных окраинах нашей Галактики, вдали от ярких звёздных скоплений, прячутся миллионы чёрных дыр — объектов, которые не светятся и почти не поглощают вещество. Обычные методы поиска, рассчитанные на тесные звёздные поля, здесь бессильны. Нужен другой подход. Астрономы предложили использовать в качестве детектора саму ткань пространства.

В центре нашей Галактики находится сверхмассивная чёрная дыра Стрелец A* — объект с гравитацией настолько сильной, что даже свет не может её покинуть. Если рядом с ней обращается невидимый компаньон — например, вторая чёрная дыра, — их орбитальный танец можно обнаружить по поведению света далёких звёзд.

В центре нашей Галактики находится сверхмассивная чёрная дыра Стрелец A* — объект с гравитацией настолько сильной, что даже свет не может её покинуть. Если рядом с ней обращается невидимый компаньон — например, вторая чёрная дыра, — их орбитальный танец можно обнаружить по поведению света далёких звёзд.

Свет в линзе меняет направление — это знают все. Гравитационные волны, проходя мимо массивного тела, тоже искривляют путь. Но авторы этой работы заглянули дальше: что происходит с самим «цветом» волны — её поляризацией, то есть направлением колебаний.

Массивная звезда исчерпывает топливо — и её ядро схлопывается за доли секунды. Рождается сверхновая, а вместе с ней — короткий, но мощный ливень нейтрино. Эти частицы почти не взаимодействуют с веществом, поэтому свободно улетают, неся информацию о катастрофе.

Четыре слабых штриха на снимке — всё, что видит астроном. Так скульптор по четырём теням восстанавливает форму невидимого стекла. Около ста лет назад Альберт Эйнштейн предсказал, а Фриц Цвикки предложил использовать гравитационные линзы — естественные телескопы из тёмной материи, усиливающие свет далёких…

23 ноября 2023 года детекторы LIGO уловили нечто странное. Сигнал гравитационных волн от слияния двух чёрных дыр, получивший номер GW231123, указывал на рекордные массы — 137 и 101 солнечных — и аномально быстрое вращение. Это была бы самая массивная и быстровращающаяся пара, когда-либо зарегистрированная.

23 ноября 2023 года детекторы LIGO уловили нечто странное. Сигнал гравитационных волн от слияния двух чёрных дыр, получивший номер GW231123, указывал на рекордные массы — 137 и 101 солнечных — и аномально быстрое вращение. Это была бы самая массивная и быстровращающаяся пара, когда-либо зарегистрированная.

Восемь ярких точек на радионебе. Это один и тот же квазар HS 0810+2554, чей свет прошёл сквозь гравитационную линзу — массивную галактику на переднем плане. Но обычное объяснение с гладким распределением тёмной материи в линзе оставляет зазор: предсказанные положения точек расходятся с наблюдениями на несколько миллисекунд дуги.

Двести миллионов звёзд. В центре Галактики, куда нацелится будущий обзор телескопа Нэнси Грейс Роман, примерно 250 раз за миссию свет одной из них дрогнет от невидимого прикосновения. Это свободно плавающие планеты — миры, выброшенные из родных систем, — и экзопланеты земного типа, кружащие у далёких солнц.

Маяк в открытом море не только вращается — его лампа сама по себе то тускнеет, то разгорается. Примерно так ведут себя магнитные белые карлики, сверхплотные остатки звёзд вроде нашего Солнца. Их мощные магнитные поля способны превращать свет в аксионы — гипотетические частицы, которые могли бы объяснить скрытую массу Вселенной.

Два крошечных грузика, каждый с песчинку весом, висят в темноте при температуре холоднее открытого космоса. Они не касаются друг друга, но между ними есть невидимая нить — гравитация. Эксперимент, который сейчас строят физики, должен поймать момент, когда эта нить дёргает один грузик из-за движения другого.

В 2019 году на установке LIGO зафиксировали гравитационную волну — рябь в ткани пространства-времени, — чья частотно-временная карта напоминала причудливый гребень. Каждый такой сигнал от слияния чёрных дыр оставляет уникальный узор, похожий на отпечатки пальцев.

В 2019 году на установке LIGO зафиксировали гравитационную волну — рябь в ткани пространства-времени, — чья частотно-временная карта напоминала причудливый гребень. Каждый такой сигнал от слияния чёрных дыр оставляет уникальный узор, похожий на отпечатки пальцев.

В 2016 году астрономы увидели невероятное: далёкая звезда, названная Икаром, на несколько недель вспыхнула, преодолев бездну пространства. Сработало гравитационное линзирование — эффект, предсказанный Эйнштейном: массивный объект искривляет пространство-время и фокусирует свет, словно гигантская лупа.

В глубинах космоса гравитация осваивает искусство маскировки. Уже четверть века астрофизики пытаются разгадать природу тёмной энергии, заставляющей Вселенную расширяться с ускорением. На роль виновника примеряли космологическую постоянную Эйнштейна, скалярные поля, модификации гравитации.

В безмолвном океане Галактики зрелые цивилизации, вероятно, давно избрали неожиданную стратегию: вместо громогласных маяков они рассеивают тихих светлячков — автономные межзвёздные лазерные маяки, дрейфующие в пустоте и роняющие микросекундные вспышки. Эти «семена контакта» не привязаны к родным звёздам и не гаснут в их сиянии.

Когда далёкая планета проходит перед своей звездой, она ненадолго заслоняет часть света. Астрономы называют это прохождением и по глубине провала судят о размере планеты. Но у света есть свойство: массивное тело работает как линза. Даже планета-гигант способна слегка искривить лучи звезды — и провал становится чуть менее глубоким, чем можно было бы ожидать.

В 2024 году проект «Гефест» перебрал миллионы звёзд и выделил несколько десятков подозрительных: они светили в среднем инфракрасном диапазоне сильнее, чем положено обычному красному карлику. Два таких кандидата, обозначенные буквами D и E, выглядели особенно заманчиво — словно рядом со звездой работает невидимый обогреватель.

Прожектор бьёт прямо в глаза, а в паре шагов от него мерцает крошечный светлячок. Примерно так выглядит охота за землеподобной планетой у соседней звезды: планета в сто миллионов — десять миллиардов раз тусклее своей звезды, и на небе они почти сливаются в одну точку. Свет звезды забивает слабый планетный отблеск, делая обычные телескопы беспомощными.

Две нейтронные звезды сближаются по спирали и сталкиваются. Рождается гравитационная волна — рябь в пространстве-времени, короткая гамма-вспышка и тусклое свечение, которое астрономы называют килоновой. Но иногда сигнал проходит мимо тяжёлой галактики.

В галактическом балдже, где свет миллиардов звёзд сливается в сплошное сияние, четыре холодных гиганта прошли незамеченными. Их не увидеть в телескоп — слишком далеко, слишком тускло.

В галактическом балдже, где свет миллиардов звёзд сливается в сплошное сияние, четыре холодных гиганта прошли незамеченными. Их не увидеть в телескоп — слишком далеко, слишком тускло.

Гравитационное микролинзирование — удивительный космический эффект, предсказанный Эйнштейном и развитый Цвикки. Массивное тело, проходя между нами и далёкой звездой, искривляет её свет подобно линзе, создавая характерные усиления и искажения.

Стандартная модель космологии, опирающаяся на уравнения поля, предложенные Эйнштейном, описывает Вселенную как коктейль из тёмной материи (открытой благодаря Вере Рубин) и тёмной энергии в пропорции примерно 1:3.

В тесной двойной системе горячая звезда, словно прожектор, освещает своего более холодного спутника. Часть света рассеивается на свободных электронах в его атмосфере — это томсоновское рассеяние — и приобретает линейную поляризацию. По мере того как звёзды движутся по орбите, эта поляризация разворачивается, подобно стрелке причудливого космического метронома.

С тех пор как Эйнштейн предсказал гравитационное линзирование, а гравитационные волны были впервые услышаны детекторами LIGO, физики мечтали поймать линзированное эхо — повторяющийся сигнал одного слияния, размноженный гравитацией массивного тела.

Обычный лазер — это резонатор, где свет мечется между зеркалами и усиливается. Но зеркала можно убрать, а свет заставить кружиться в крошечной частице, которая меньше самой световой волны. Именно так работают новые лазеры из наночастиц фосфида индия, помещённых на идеально гладкое золото.

Спустя почти век после того, как Фриц Цвикки заподозрил неладное в движении галактик скопления Волос Вероники, а Вера Рубин измерила звёздные скорости в спиральных рукавах, природа тёмной материи остаётся одной из самых мучительных загадок.

Свет далёкой звезды — не идеальный маяк. Проходя сквозь гравитационное поле другой звезды, он изгибается, расщепляется и усиливается, создавая на небе мимолётное кольцо Эйнштейна. Так проявляет себя гравитационное микролинзирование, предсказанное ещё Фрицем Цвикки в 1930-х.

Спустя почти век после того, как Фриц Цвикки заподозрил неладное в движении галактик скопления Волос Вероники, а Вера Рубин измерила звёздные скорости в спиральных рукавах, природа тёмной материи остаётся одной из самых мучительных загадок.

Вселенная — гигантский лабиринт кривых зеркал. Масса галактик и скоплений искажает свет далёких квазаров, словно забавляясь нашим восприятием космоса. В этой комнате смеха прячется разгадка самой большой тайны: тёмной энергии, расталкивающей пространство всё быстрее.