Астроном смотрит в телескоп на край Вселенной и видит рябь — следы её рождения. Он знает, что эта рябь должна быть как рост людей в толпе: у всех разный, но в среднем предсказуемый. Проблема в том, что толпа одна-единственная. Сравнить не с чем.
Это космическая дисперсия. Теория говорит, как выглядит «средняя» Вселенная, но мы видим только одну. Проверить до конца нельзя — как нельзя узнать средний рост людей, измерив одного человека.
Ещё есть Мультивселенная: множество вселенных, которые нельзя увидеть. И квантовая механика: пылинку нельзя дважды приготовить одинаково, поэтому нельзя провести честный эксперимент. И теория струн: она говорит о десяти измерениях, но эти измерения — не настоящие, а как линии на смятой бумаге.
Все пять загадок сводятся к одному: что значит «существовать» для математики? Автор даёт карту этих мест. Философы получают список, куда идти, а физики — напоминание, что некоторые вопросы не решить новым прибором.
Автор использует пример с триллионным знаком десятичного разложения числа √4711: этот знак никем не вычислен и не записан, но все, кто его вычислят, получат один и тот же результат — аргумент в пользу объективного существования математической реальности. Время декогеренции пылинки размером 10 микрометров при комнатной температуре и атмосферном давлении составляет 10⁻³¹ секунды — это на много порядков меньше, чем планковское время (10⁻⁴³ с).
Идея о том, что мы можем быть математическими объектами в некой фундаментальной математической структуре, перекликается с фильмом 'Матрица', где реальность оказывается симуляцией, и с рассказами Хорхе Луиса Борхеса, например 'Вавилонская библиотека', где все возможные тексты существуют в абстрактном пространстве.