Галактики подобны исполинским кухням, где в звёздных недрах лёгкие атомы сжимаются в тяжёлые — словно из муки и воды получается хлеб. Когда звезда умирает, она выбрасывает накопленное в межзвёздный газ, обогащая его «специями»: кислородом, углеродом, железом. Телескоп Джеймса Уэбба разглядел слабое свечение разогретого кислорода в 34 галактиках, сиявших через 3 миллиарда лет после Большого взрыва. По яркости этого света, как по температуре пламени, астрономы вычислили долю кислорода — метод спектроскопии, то есть разложения света на цвета, здесь работает точнее кухонного термометра: каждый химический элемент оставляет уникальный «отпечаток» в спектре, и по интенсивности этих линий можно судить о концентрации.

Выяснилось: чем тяжелее галактика, тем больше в ней кислорода — зависимость почти та же, что у современных соседей. Но компьютерные симуляции эволюции Вселенной, учитывающие расширение Вселенной и бурное звездообразование 10 миллиардов лет назад, не смогли воспроизвести это постоянство. В ту эпоху звёзды рождались гораздо быстрее, однако рецепт обогащения металлами не сбился — как если бы повар, готовящий вдесятеро быстрее, не ошибся ни в грамме приправ. Аналогия упрощает: в реальности «рецепт» задаётся балансом между рождением звёзд, их смертью и выбросом тяжёлых элементов в газ, из которого формируются новые поколения.