кислород

Прозрачная плёнка оксида висмута-вольфрама лежит на подложке и не проводит ток. Три минуты в облаке азотной плазмы, и она чернеет, а сопротивление падает в миллиард раз. Секрет не в новых атомах, а в перестановке старых: пустые места, где раньше сидел кислород, выстраиваются в ровные ряды, как солдаты по команде. Эта шеренга пустот становится дорогой для электронов.

Сверхпроводник — материал, который проводит электрический ток без потерь, подобно воде, текущей по идеально гладкой трубе. В медных сверхпроводниках, известных как купраты, крошечные добавки кислорода действуют как регулятор громкости: чуть больше — и материал переходит в сверхпроводящее состояние, чуть меньше — теряет это свойство.

Сверхпроводник — материал, который проводит электрический ток без потерь, подобно воде, текущей по идеально гладкой трубе. В медных сверхпроводниках, известных как купраты, крошечные добавки кислорода действуют как регулятор громкости: чуть больше — и материал переходит в сверхпроводящее состояние, чуть меньше — теряет это свойство.

Если выключить плиту, вода перестаёт кипеть почти мгновенно. В мире катализа ожидали похожей картины: остановили реакцию — и все промежуточные частицы тут же исчезли. Но свежие наблюдения за платиновой крошкой показали совсем другое.

Фотовспышка, срабатывающая за тысячную долю секунды, не нагревает объект — в отличие от обычной, которая длится целую секунду. Похожий фокус обнаружили в радиотерапии: когда дозу облучения выдают не за минуты, а за миллисекунды, здоровые ткани страдают меньше. Это назвали FLASH-эффектом.

Вода в стакане кажется простой, но чтобы разорвать её на кислород и водород солнечным светом, мало просто передать электроны — нужно, чтобы они ещё и «договорились» о направлении своего вращения. Молекула кислорода рождается с двумя неспаренными электронами, крутящимися в одну сторону.

Слоёный пирог из атомных плоскостей никеля и кислорода — так устроены двуслойные никелаты. В них две такие плоскости разделены прослойкой. Если в этой прослойке сидит атом кислорода, он работает как мостик: связывает слои и запускает состояние, в котором электроны движутся без сопротивления.

В кристалле из воды и едкого цезия атомы кислорода и цезия сидят на своих местах, как бусины в жёсткой сетке. Атомы водорода ведут себя иначе — они словно пассажиры, которые постоянно пересаживаются с места на место. В этом слоистом веществе каждый кислород связан с тремя соседями водородными мостиками, образуя подобие пчелиных сот.

Хондры похожи на застывшие капли дождя из камня. Они размером с песчинку, но в них записана история первых миллионов лет Солнечной системы. Когда-то эти капли плавали в раскалённом газе вокруг молодого Солнца, а потом слиплись в астероиды и упали на Землю метеоритами.

Молекула воды, оказавшись рядом с углеродным кольцом — например, в ароматической структуре, — начинает вибрировать, и эти колебания тут же попадают под управление невидимого дирижёра.

Обычные солнечные батареи превращают свет в электричество, а здесь свет расщепляет воду на водород и кислород. Водород — чистое топливо, но процесс идёт медленно. Чтобы его ускорить, добавляют вещества-помощники, которые отдают электроны. Часто это спирт, но его жалко тратить.

На заре Земли, около четырёх миллиардов лет назад, планета была суровым местом: тусклое солнце, частые удары астероидов, воздух без кислорода. В таких условиях первые шаги жизни кажутся почти невозможными. Но есть гипотеза, что жизнь укрылась в тёплых мелких прудах, где вода то высыхала, то вновь наполнялась.

Водород — чистое топливо: при сгорании он даёт только воду. Но чтобы добыть его из воды, нужно разорвать крепкую связь между водородом и кислородом. Обычно это делают с помощью платины — дорогого металла. Дисульфид молибдена (MoS2) — дешёвый минерал, похожий на графит, — может заменить платину, если его правильно приготовить.

Два выгоревших ядра звёзд сталкиваются и сливаются в одно. Так рождаются звёзды R Северной Короны — редкие светила, в которых кислород-18 встречается в сотни раз чаще, чем в Солнце. Но как именно это происходит, оставалось загадкой.

Лунная пыль похожа на серый песок, но в ней нет ни глотка воздуха. Кислород там есть — он крепко связан в камнях, как сахар в карамели. Чтобы его достать, нужно разорвать химические связи, и учёные ищут самый простой способ. В лаборатории взяли искусственный лунный грунт, сделанный по образцам с «Аполлонов» и китайского «Чанъэ».

В воздухе, которым мы дышим, постоянно происходят невидимые глазу химические события. Одно из них — рождение и мгновенная гибель частицы с формулой H₂COO. Её называют «промежуточным соединением»: она появляется на долю секунды, когда молекулы озона сталкиваются с органическими веществами, и тут же разваливается на более простые осколки.

Чтобы установить, содержится ли вода в марсианском образце, не нарушая его целостности, учёные использовали просвечивание нейтронами и рентгеновскими лучами — подобно тому, как в медицине получают томографические снимки.

В каждом листе, на свету, работает фабрика, которая разбирает воду на кислород и водород. Кислород уходит в воздух, которым мы дышим, а водород растение использует для еды. Сердце этой фабрики — белковый комплекс с четырьмя атомами марганца и одним атомом кальция. Именно там вода теряет электроны и превращается в кислород.

У экзопланеты TRAPPIST-1 кислородный фотосинтез — процесс, при котором световая энергия преобразуется в химическую с выделением кислорода, — проигрывает гонку за выживание. Эта звезда-карлик спектрального класса M излучает преимущественно в инфракрасном диапазоне, а не в видимом, как Солнце.

Коричневые карлики — объекты, занимающие промежуточное положение между планетами и звёздами: они массивнее планет, но недостаточно тяжелы, чтобы запустить устойчивый термоядерный синтез в ядре.

Углеродный цикл похож на дыхание планеты. Леса и океаны вдыхают углекислый газ, а промышленность и природные пожары выдыхают его обратно. В 2023 году этот вдох стал судорожным и коротким. На станции Мауна-Лоа приборы зафиксировали, что концентрация CO₂ выросла на 3,37 части на миллион за год — на 86% быстрее, чем годом ранее.