предел массы нейтронной звезды

Пульсар PSR J0614-3329 делает 318 оборотов в секунду. Точка на его экваторе летит со скоростью около 10% скорости света. Со стороны звезда выглядит как маяк, который вращается так быстро, что его луч сливается в сплошное кольцо. Но телескоп NICER на Международной космической станции ловит отдельные вспышки рентгеновского света и по их рисунку восстанавливает форму невидимого тела.

Это как рекорд в беге на короткую дистанцию: чтобы побить его, нужна идеальная разбежка. Но у субмиллисекундных пульсаров разбежка слишком коротка. Самый быстрый известный пульсар PSR J1748-2446ad делает 716 оборотов в секунду — быстрее кухонного блендера. Если бы он был размером с Землю, точка на его экваторе двигалась бы со скоростью около 0,24 скорости света.

Скульптор лепит горы из магнитных полей и тепла, но камень сопротивляется. Нейтронная звезда — сверхплотный остаток взрыва сверхновой — в двойной системе перетягивает вещество с соседней звезды. Это падающее вещество нагревает кору звезды неравномерно, а магнитное поле тянет её изнутри.

Радиоизотопные источники энергии, работающие на альфа-распаде плутония-238, уже более шестидесяти лет питают кардиостимуляторы и космические аппараты. Однако сырья для них критически мало: мировое производство плутония-238 составляет лишь несколько килограммов в год, что едва покрывает потребности ключевых миссий.

Костёр, который гаснет не сразу, а тлеет часами, потому что дрова внутри ещё хранят жар прошлого пламени. Примерно так работает эффект памяти у чёрных дыр — объектов с настолько сильной гравитацией, что даже свет не может их покинуть.

Слияние двух нейтронных звёзд — это не просто столкновение. Ещё до касания они деформируют друг друга приливными силами, и эта деформация зависит от того, насколько «мягкая» или «жёсткая» материя внутри. Жёсткая материя сопротивляется сильнее, мягкая — легче меняет форму.

Самые массивные звёзды напоминают перекачанные воздушные шары: их оболочка перестаёт растягиваться и вместо этого начинает стремительно терять вещество. На определённом этапе потеря массы становится столь интенсивной, что звезда прекращает увеличиваться в размерах.

Взрыв сверхновой сбрасывает внешние слои умирающей звезды. Остаётся ядро — нейтронная звезда, упакованное в шар диаметром с город. Существование таких звёзд ещё в 1934 году предсказал Фриц Цвикки.

Через три минуты после Большого взрыва Вселенная играла свою первую симфонию. Это был Большой взрыв нуклеосинтез — образование лёгких ядер, где каждый элемент звучал своей нотой, а темп задавался расширением пространства.

В августе 2019 года детекторы LIGO и Virgo зарегистрировали гравитационную волну от слияния двух компактных объектов в двойной системе. Один из них весил 23 солнечных массы — рядовая чёрная дыра. Второй же — 2.5–2.67 M⊙.

Вселенная остывала, как гигантская ванна после горячего начала. Через 400 000 лет после Большого взрыва водород уже готов был рекомбинировать — протоны ловили электроны, чтобы стать нейтральными атомами. Но где-то в этой тёмной воде продолжал капать кран.

Тринадцать миллиардов лет свет пробивался сквозь космическую пустоту. Он огибал массивные скопления галактик, которые, как и предсказывал Эйнштейн, работали гигантскими линзами — усиливали и искажали далёкое сияние. В 2023 году инструмент NIRSpec на «Джеймсе Уэббе» поймал этот свет и разложил его на спектры.

Тёмную материю не видят в телескопы, но её гравитацию полвека назад выдала Вера Рубин. С тех пор физики перебрали десятки гипотез, и одна из самых элегантных — первичные чёрные дыры, возникшие в первые мгновения после Большого взрыва.

Тёмная материя остаётся неслышимым басовым фоном космической симфонии — она не излучает свет, но её гравитационное тяготение формирует галактики. Вера Рубин впервые уловила этот ритм в 1970-х, наблюдая вращение звёзд.

В 2021 году обсерватория LHAASO зарегистрировала гамма-кванты с энергией свыше петаэлектронвольта от источников вроде Крабовидной туманности — остатка взрыва сверхновой, в центре которой пульсирует нейтронная звезда.

Космология похожа на оркестр, где разные группы инструментов вдруг начали играть вразнобой. Измерения скорости расширения Вселенной (постоянной Хаббла) по ранней и поздней Вселенной дают разные числа. Другие наблюдения намекают на «отрицательную» массу нейтрино нейтронных звёзд — физический нонсенс.

Карусель: лёгкую раскрутить проще, массивную — труднее. Примерно так же ведут себя нейтронные звёзды — сверхплотные остатки взорвавшихся светил. Астрономы заглянули в полсотни двойных систем, где одна нейтронная звезда вращается вокруг другой, и заметили: чем тяжелее звезда, тем длиннее её период вращения. Связь не жёсткая, но статистически заметная.

Чайная ложка вещества нейтронной звезды весит как гора. Но у этой горы может быть невидимый близнец. В недрах нейтронной звезды обычное вещество спрессовано до немыслимых плотностей. Там протоны и нейтроны могут растворяться в кварковый суп.

Горячий младенец и холодный взрослый — одна и та же нейтронная звезда выглядит по-разному. Едва родившись во взрыве сверхновой, она раскалена до десятков миллиардов градусов. Но проходит время, и она остывает, сжимаясь, как остывающий металл. Для звезды PSR J1012+5307 этот переход означает почти двукратное уменьшение радиуса.

Нейтронные звёзды — финальный аккорд в эволюции массивных светил. Рождённые в катаклизме сверхновой, они сжимают массу, сравнимую с солнечной, в шар размером с земной мегаполис.

Нейтронная звезда — это ядро, оставшееся после взрыва массивной звезды. Вещество в ней сжато так сильно, что чайная ложка весила бы миллиарды тонн. Но точные размеры и масса таких объектов до сих пор вызывают споры. Группа астрономов изучила систему EXO 0748-676, где нейтронная звезда перетягивает вещество с обычной звезды-соседки. Временами она вспыхивает, а затем затихает.

В шаровом скоплении Терзан 5 прячется двойная система IGR J17480-2446. Один из её участников — нейтронная звезда, которая ведёт себя странно. Она вращается с частотой всего 11 герц (11 оборотов в секунду) и после вспышки остывает подозрительно медленно. Обычно такие звёзды крутятся в сотни раз быстрее и остывают бодро — здесь же всё наоборот.

В недрах нейтронной звезды — остатка взорвавшегося светила — вещество сжато так, что чайная ложка весит миллиарды тонн. Среди этой сверхплотной материи, возможно, действует особая разновидность сил — та, что касается только мюонных и тау-нейтрино. Такая сила предсказана некоторыми расширениями Стандартной модели физики частиц.

Солнце — гигантский ядерный реактор, который непрерывно шлёт нам свет и тепло. Но есть у него и другая, почти беззвучная почта: каждую секунду сквозь квадратный сантиметр вашей ладони пролетают десятки миллиардов нейтрино — частиц-призраков, рождённых в термоядерном горниле. Большинство из них не оставляют и следа.

Гигантская планета-младенец всё ещё тянет к себе остатки строительного материала из окружающего облака. Именно такую картину запечатлел космический телескоп «Хаббл», направив свои камеры на объект с каталожным именем SR 12 c. Эта планета-компаньон вращается вокруг молодой звезды и находится от неё далеко — дальше, чем Нептун от Солнца.

Атомное ядро редко бывает идеальным шаром. Чаще оно похоже на слегка помятый мяч — электрический заряд внутри распределён неравномерно, и протоны могут чуть смещаться, создавая крошечную «грушевидную» выпуклость.

Вселенная полна невидимого. Мы знаем о тёмной материи по вращению галактик и гравитационным линзам, но её природа ускользает уже век.

Нейтронная звезда — это гравитационная линза, в которой сфокусированы наши попытки разглядеть тёмную материю. Сквозь её сверхплотное вещество, словно через экзотическое стекло, мы ищем аксион — неуловимую частицу, способную объяснить скрытую массу Вселенной.

Где-то в галактическом балдже дремлет массивная звезда, готовая сменить спокойное горение на коллапс. Её ядро исчерпает топливо, и за доли секунды родится нейтронная звезда или чёрная дыра, выбросив 10⁵⁸ нейтрино — почти всю энергию взрыва.

Космические чёрные дыры в центрах галактик — словно громадные баньяновые деревья: их воздушные корни-нити тянутся на килопарсеки, чтобы добыть питательное вещество. Десятилетиями астрономы спорили: как охлаждающийся газ из атмосфер скоплений попадает в сферу влияния сверхмассивной дыры? И как при этом теряет угловой момент?

Глыба тёмной материи дрейфует в пустоте — невидимая, почти неосязаемая. Из чего она состоит, никто не знает, но новая работа предлагает взглянуть на неё как на каплю квантовой жидкости. Два сорта частиц-фермионов — условно «тяжёлые» (ψ) и «лёгкие» (χ) — обмениваются сигналами через третью частицу-посредника (φ), словно поплавки, связанные одной леской.

Глубоко под землёй в Японии стоит огромный резервуар с чистейшей водой. Он ждёт редких гостей — нейтрино, прилетающих от взрывов далёких звёзд. Таких гостей почти не бывает: за годы наблюдений аппарат Super-Kamiokande регистрирует лишь несколько событий. Но недавно физики заметили, что гостей чуть больше, чем ожидалось.

Нейтронная звезда — это город величиной с Манхэттен, сжатый до такой плотности, что чайная ложка её вещества весит как гора Эверест. Чтобы понять, из чего она состоит внутри, учёные измеряют её радиус. Но есть загвоздка: многие измерения грешат систематическими ошибками — как если бы вы пытались определить рост человека, который постоянно вертится и наклоняется.

Фигурист на льду прижимает руки к телу — и его вращение резко ускоряется. Когда массивная звезда исчерпывает топливо и её ядро схлопывается, происходит нечто похожее, только в космических масштабах. Ядро сжимается в шар размером с город, и если оно быстро вращается, внутри может возникнуть особая нестабильность.

Вселенную заполняет невидимая субстанция — тёмная материя, проявляющая себя лишь гравитационным притяжением.

В центре нашего звёздного мегаполиса — Галактики — расположена сверхмассивная чёрная дыра Стрелец A*. Вокруг неё по стремительной орбите движется звезда S2.

В семействе сверхплотных остатков мёртвых звёзд долго зияла пустота. Нейтронные звёзды — стремительные волчки размером с город — редко тяжелее двух Солнц. Чёрные дыры начинаются примерно с пяти солнечных масс. А между ними — «провал», где десятилетиями не могли найти ни одного объекта.

Кусочек сахара весит около грамма. А чёрная дыра, способная спрятаться в таком кусочке, весила бы как небольшая гора — миллиарды тонн. Но даже такие малютки, рождённые в первые мгновения после Большого взрыва, по идее давно исчезли. Их сжигало собственное излучение — словно кубик льда на раскалённой сковороде, только вместо воды улетала энергия.

В стандартной астрофизической картине чёрные дыры удерживают титул абсолютных рекордсменов по плотности: всё их вещество коллапсирует в сингулярность — точку с бесконечной кривизной пространства-времени. Это можно представить так: если бы всю массу горы Эверест сжали до размеров крупинки соли. Однако физики-теоретики обнаружили изящный трюк.

Огромный резервуар с чистейшей водой спрятан глубоко под землёй в Японии. Его стены усеяны тысячами светочувствительных ламп, которые ловят слабые вспышки — следы частиц-призраков, пролетающих сквозь толщу воды. Этот детектор, Super-Kamiokande, долго всматривался в небо в поисках нейтринного эха древних звёздных взрывов. И вдруг — неожиданный всплеск.