Ещё Альберт Эйнштейн в рамках общей теории относительности предсказал гравитационные волны — колебания самой ткани [tag:spacetime_curvature]пространства-времени, распространяющиеся со скоростью света[/tag]. Сегодня их регистрируют гигантские лазерно-интерферометрические обсерватории, такие как LIGO, — проекты, ставшие реальностью благодаря пионерским работам Райнера Вайсса и Кипа Торна. Однако все существующие детекторы обладают фундаментальной «глухотой» к низкочастотным сигналам: на частотах ниже 20 герц (колебаний в секунду) сейсмический шум — микросотрясения от океанского прибоя, движения поездов, даже шагов людей — полностью маскирует гравитационно-волновой сигнал. Это похоже на попытку расслышать тихий шёпот в грохоте симфонического оркестра.
Ключом к решению стала система активного подавления вибраций, работающая по принципу шумоподавляющих наушников: специальные сенсоры улавливают паразитные колебания, а актуаторы создают противофазные компенсирующие движения, гася помехи вплоть до частоты 10 миллигерц — всего одной сотой колебания в секунду. В сочетании с инерциальными датчиками, чья чувствительность в пять раз превосходит обычные аналоги, это обеспечивает десятикратное улучшение соотношения сигнал/шум на частоте 10 герц. Такой прорыв открывает возможность «услышать» басовые аккорды Вселенной — например, слияния чёрных дыр промежуточной массы, объектов в тысячи раз тяжелее Солнца, которые до сих пор оставались недоступными для наблюдений.
Внедрение метода не только утроит радиус, в пределах которого детекторы способны регистрировать события (что соответствует почти 30-кратному увеличению охватываемого объёма пространства), но и, возможно, позволит проверить гипотезу: не из таких ли «семечек» — чёрных дыр промежуточной массы — вырастают сверхмассивные чёрные дыры, обнаруженные в центрах большинства галактик.
Гравитационные волны низкой частоты — единственный вестник от чёрных дыр массой от сотен до сотен тысяч солнц; эти «золотые середины» скрывались от всех телескопов.
Как в «Интерстеллар»: приборы ощущали, как дрожит пространство от далёких чёрных дыр. Теперь мы слышим эту дрожь с немыслимой чёткостью.