Эксперименты по облучению протонами газовых смесей N₂/CO₂, моделирующих примитивные атмосферы, показали образование закиси азота (N₂O) до 1000 ppmv и предшественников аминокислот, включая глицин, что соответствует глобальной продукции ~2×10¹⁰ кг/год на ранней Земле. Фотохимическое моделирование воспроизвело эти скорости и дало самостоятельные профили N₂O. Включение этих профилей в трёхмерную климатическую модель показало, что частые события звёздных энергичных частиц, связанные с супервспышками, могут смягчить парадокс слабого молодого Солнца, поддерживать умеренные температуры за внешними границами обитаемой зоны и ускорять накопление пребиотических молекул, формируя надёжный путь к ранней обитаемости планет.
Молодое Солнце светило на 30% тусклее, но океаны не замёрзли. Разгадка — супервспышки: они бомбардировали атмосферу потоками энергичных частиц. Лабораторный опыт повторил это: смесь азота и углекислого газа под ударом частиц дала закись азота и глицин — строительный блок белков. Атмосфера здесь — кастрюля, а звёздные частицы — повар, готовящий из простых газов «бульон» для климата и жизни. Каждая мощная вспышка могла производить до 20 миллиардов килограммов закиси азота в год — достаточно, чтобы создать плотную «крышку» для планетарной кастрюли.
Закись азота — парниковый газ в 300 раз сильнее CO2. Он удерживал тепло слабого Солнца, не давая Земле замёрзнуть. Этот же механизм расширяет обитаемую зону для каменистых экзопланет — там, где обычного тепла недостаточно. Попутно рождаются аминокислоты, кирпичики жизни. Так космическая буря, обычно видящаяся угрозой, возможно, и запустила химию жизни на Земле.
🎯 Каждая мощная вспышка на молодой звезде могла производить до 20 миллиардов килограммов закиси азота в год — этого хватило бы, чтобы согреть атмосферу целой планеты.
🎬 Идея обогрева планеты парниковыми газами знакома по трилогии Кима Стэнли Робинсона «Красный Марс». Только там инженеры-люди, а здесь — сама звезда.