молодая звезда

В густом облаке газа и пыли, где рождаются массивные звёзды, две молодые звезды недавно прошли очень близко друг от друга. Их танец длится всего около шестидесяти лет, и астрономы впервые увидели его в деталях.

В тесной двойной системе одна звезда может годами переливать своё вещество на соседку, как человек, который постепенно отдаёт всё, что у него есть. Когда источник иссякает, от него остаётся плотное ядро, закутанное в облако собственных остатков.

На поверхности Луны и астероидов встречаются ямки меньше булавочной головки, но с блестящими оплавленными краями. Такие следы оставляют крошечные метеориты, однако при какой именно скорости удара появляется расплав, оставалось неясным.

В первые полмиллиарда лет после Большого взрыва галактики росли как на дрожжах. Газ стремительно падал в них и схлопывался в звёзды, не встречая сопротивления. Этот период называют «беспрепятственным звездообразованием». Всё равно что жарить блины на раскалённой сковороде без крышки: брызги летят, но никто их не сдерживает.

В тёмной кухне молекулярного облака Тельца, в 450 световых годах от нас, готовятся десятки планетных систем. Каждая молодая звезда — это повар, а её протопланетный диск — стол, заваленный мукой-пылью и паром-газом. До сих пор астрономы видели только готовые «блюда» — уже сформированные планеты.

Звёзды похожи на волчки: рождаются быстрыми, а со временем замедляются. Этот процесс — как песочные часы: чем медленнее вращается звезда, тем она старше. Астрономы используют эту закономерность, чтобы определять возраст звёзд, но для этого нужны эталонные группы звёзд с известным возрастом.

Вокруг молодых звёзд вращаются плоские газопылевые облака — протопланетные диски, колыбели будущих планетных систем. В некоторых из них центральная область зияет пустотой: газ и пыль выметены, словно кто-то проредил середину виниловой пластинки. Такие диски с внутренними полостями астрономы называют переходными.

Галактика напоминает город: в центре — яркие огни и плотная застройка, а к окраинам — редкие огни и пустота. Однако если проследить за вращением газа в галактическом диске, обнаружится, что на окраинах скорость почти не падает. Будто невидимые кварталы продолжают поддерживать движение. Астрономы нашли способ нанести этот невидимый город на карту.

Галактика NGC 5584 — это огромный звёздный город, где одни кварталы только застраиваются, а другие уже отмечены старыми гигантами. Чтобы увидеть и тех и других, астрономы использовали два очень разных «фонарика». Ультрафиолетовый телескоп Swift высветил горячие голубые пятна — звёздные ясли, где массивные светила загораются совсем недавно.

Звезда — это не просто далёкое солнце. Это колыбель для планет, которая хранит в своём свете историю рождения всей системы. Химический состав звезды — её ДНК. Астрономы вглядываются в эту ДНК, чтобы понять, почему вокруг одних звёзд кружатся каменистые шары вроде Земли, а вокруг других — газовые гиганты.

Рождение луны — это космическая катастрофа. Две молодые планеты сталкиваются, и облако раскалённых обломков закручивается вокруг уцелевшего мира. Из этого диска, словно из глины на гончарном круге, со временем формируется спутник. Так, вероятно, появилась наша Луна. Но что, если гончарный круг трясёт и дёргает сама звезда? Астрономы исследовали именно этот сценарий.

Вокруг молодой звезды, только начинающей свою термоядерную жизнь, вращается вихрь пыли и газа — протопланетный диск. Он растёт, аккрецируя (собирая) вещество из окружающего молекулярного облака.

Край прожектора. Стоит убрать ослепительный свет центрального светила, и проступает театр теней. Коронограф «Джеймса Вебба», словно плотный занавес, скрыл звезду TW Гидры — и на сцене длиной в 120 астрономических единиц (вчетверо больше пути до Нептуна) заиграл её протопланетный диск.

Семьдесят два протопланетных диска — вращающихся газопылевых кокона, полных космической пыли и газа, — попали под прицел инструмента MIRI на JWST. У большинства в космос вырываются потоки: плотные конические структуры и тонкие скоростные струи. Они бьют, как фонтаны. Этот процесс не случаен.

Галактический диск похож на застывшую рябь на воде: каждое возмущение оставляет след, который можно прочитать спустя миллиарды лет. Когда мимо пролетает карликовая галактика-спутник или происходит лобовое слияние, звёзды в диске начинают колебаться — как поплавки, которые качнула волна.

15 175 107 звёзд. Каждая получила свой возраст. Но ни одна цифра не лишена налёта неопределённости: возраст звезды — это не гвоздь, забитый на оси времени, а облачко вероятности, туман, скрывающий истинное значение. Для галактической эволюции такая временна́я метка бесценна: без неё карта Млечного Пути остаётся плоской.

Возраст звезды — ключ к истории Галактики. Но вырвать этот ключ у природы непросто: в отличие от дерева, звезда не наращивает годовые кольца. Однако в её атмосфере записан химический код — соотношение элементов, медленно менявшееся по мере того, как одни поколения звёзд умирали, а другие рождались.

Около некоторых молодых звёзд, где недавно завершилось звездообразование, кружатся не просто пылевые кольца, а настоящие поля планетных битв — экстремальные обломочные диски.

Словно тончайший часовой механизм, многопланетная система чутко реагирует на малейший толчок. И когда звезда в центре этого механизма умирает, сбрасывая оболочку и превращаясь в белый карлик, даже скромный пинок со скоростью 0,75 км/с способен запустить каскад событий, выбрасывающих целые миры в межзвёздную пустоту.

В глубоком космосе, в 95 парсеках от Земли, природа собирает планетные часы. Модель HD 114082 — прототип, которому от роду всего 15 миллионов лет. Два массивных маятника — экзопланеты b и c — уже качаются с периодами 225 и 314 дней, но весь механизм ещё покрыт строительной пылью осколочного диска.

Стандартная космологическая модель ΛCDM, где тёмная материя и тёмная энергия выступают главными архитекторами мироздания, десятилетиями предсказывала астрономические данные с точностью швейцарского хронометра. Её фундамент закладывали три гения. Жорж Леметр предположил расширение из сверхплотного «атома».

Когда мы смотрим вглубь космоса, мы видим прошлое. Закон Эдвина Хаббла превращает красное смещение в машину времени: свет от галактики UDS 12999 шёл до нас 7.6 миллиарда лет — больше половины жизни Вселенной.

Сразу после Большого взрыва Вселенная была химической пустыней — лишь водород и гелий, ни намёка на металлы. Но прошли мгновения (по космическим меркам), и началось рождение первых звёзд — населения III.

Звёзды зарождаются в холодных молекулярных облаках, состоящих из космической пыли и водорода. Внутри этих плотных коконов скрыты протозвёзды — ядра будущих светил, которые долгое время считались просто горячими сгустками вещества.

Планета скользит по диску звезды — и на миг становится фонариком. Она закрывает крошечный участок поверхности, позволяя разглядеть детали, которые иначе ускользают от взгляда. Именно так астрономы заглянули вглубь тёмных пятен на звезде V1298 Тельца — молодом двойнике нашего Солнца. Им помог космический телескоп Джеймс Уэбб и три планеты-гиганта на орбите.

В 460 световых годах от нас, вокруг звезды HD 135344B, кружит плотный газопылевой диск. Он похож на гигантскую грампластинку, которую кто-то надломил: в диске зияет разрыв, а через него, словно тонкий мост, тянется пылевая нить. Рядом с этой нитью в рассеянном свете заметна закрутка — изгиб спирального рукава, будто его на мгновение придержали, а потом отпустили.

Телескоп Джеймса Уэбба заглянул в протопланетный диск — газопылевое облако вокруг молодой звезды, где рождаются планеты, — и впервые спектроскопически различил лёд из тяжёлой воды.

Густая похлёбка медленно остывает в кастрюле. Внезапно огонь под ней вспыхивает, и похлёбка начинает бурлить, разбиваясь на множество маленьких водоворотов. Примерно так же ведёт себя диск из газа и пыли вокруг молодой звезды, когда та переживает вспышку — резкий приток вещества из диска на звезду.

Человек на старой фотографии стоит в толпе и при этом кружится — угадать его возраст почти невозможно. Примерно так астрономы определяют возраст и массу далёких звёзд и часто ошибаются. Для звёзд, которые немного тяжелее Солнца (от 1,4 до 2,5 его масс), обычные методы вроде «часов» по химическому составу работают плохо.

Эллиптические галактики — тихие звёздные мегаполисы на пенсии. По всем законам их свет должен быть спокойным, красноватым, как закат. Но спектры кричат об обратном: в далёком ультрафиолете эти старушки полыхают, словно новогодние гирлянды. Три десятилетия астрономы ломали голову над этим «ультрафиолетовым подъёмом» (UV upturn).

Первые два миллиарда лет после Большого взрыва — эпоха, когда Вселенная напоминала кипящий строительный котлован. Тёмная материя сбивала газ в комки, и тот вспыхивал первыми звёздами. Казалось бы, времени собрать из этого сырья массивные эллиптические галактики — «уснувшие» мегаполисы звёзд — просто не хватало.

В безмолвном театре космоса пьеса жизни звезды идёт миллиарды лет. Но иногда на сцену проникает невидимый режиссёр — первичная чёрная дыра. Этот сгусток тёмной материи, рождённый в первую секунду бытия (как предсказывал Стивен Хокинг), массой с астероид и размером с атом, может быть захвачен звездой.

Детский сад, где одни малыши лепят куличики из песка, а другие уже собирают конструктор. Примерно так выглядит система звезды V1298 Tau: ей всего 20 миллионов лет — по космическим меркам, она только вышла из яслей. Вокруг неё кружатся несколько планет, и две из них, b и e, оказались удивительно разными.

В сердце туманности Орёл, на расстоянии около 7000 световых лет от нас, высятся три исполинских газопылевых колонны — Столпы Творения. Их форма знакома многим по снимкам телескопа Хаббл. Теперь же инфракрасная камера Уэбба позволила заглянуть внутрь этих плотных коконов, где рождаются звёзды.

Космический учёт дал сбой. Бухгалтер сводит баланс: в одной колонке — все планеты, которые астрономы насчитали в Галактике, в другой — запасы строительного материала в пылевых коконах новорождённых звёзд. Цифры не бьются. Даже если собрать всю пыль до последней крупинки и слепить из неё планеты, материала не хватит.

Улица, где только что построили дома. Одни сияют чистыми окнами, другие затянуты строительной пылью. Примерно так выглядели галактики, когда Вселенной было всего несколько сотен миллионов лет. Новый телескоп «Джеймс Уэбб» заглянул в ту эпоху и увидел десятки ярких звездных островов. Удивило не их количество, а то, какими разными они оказались.

Уличный фонарь мигает, когда мимо проходит человек. Примерно так ведёт себя ближайшая к нам звезда — Проксима Центавра. Она вспыхивает в ответ на движение своих планет. Астрономы наблюдали эту звезду с помощью очень чувствительного прибора — спектрографа ESPRESSO. Он ловит свет и раскладывает его по цветам, как призма.

Две звезды кружатся друг вокруг друга, словно танцоры в медленном вальсе. Этот танец не вечен: партнёры постепенно сближаются, пока не столкнутся и не сольются в единое целое. В этот самый миг рождается красная новая — вспышка, которая на несколько недель загорается на небе, а потом медленно гаснет, окутываясь плотным облаком пыли.

Юла, которая вращается и при этом слегка покачивается, — примерно так, по мнению астрономов, ведёт себя нейтронная звезда в двойной системе Геркулес X-1. Полный оборот вокруг своей оси она делает за секунду, но её ось медленно описывает конус с периодом в 35 дней.

Хондры похожи на застывшие капли дождя из камня. Они размером с песчинку, но в них записана история первых миллионов лет Солнечной системы. Когда-то эти капли плавали в раскалённом газе вокруг молодого Солнца, а потом слиплись в астероиды и упали на Землю метеоритами.