холодный газ

В центре почти каждой крупной галактики сидит сверхмассивная чёрная дыра. Она не просто пожирает падающий газ, но и выбрасывает часть его обратно мощными струями. Эти струи, словно гигантские поршни, толкают окружающий газ и нагревают его. Астрономы давно подозревали, что именно так чёрные дыры не дают галактикам остыть и превратиться в холодные звёздные фабрики.

Вокруг каждой галактики — невидимая корона из холодного газа. Она простирается далеко за пределы звёздного диска и служит одновременно складом топлива для новых звёзд и кладбищем для выброшенного вещества.

Две звезды — AF Lep A и ε Indi A — стали объектом пристального внимания астрономов. С помощью спектрографа GHOST на телескопе Gemini учёные разложили их свет на цвета и по линиям поглощения определили, сколько в атмосферах звёзд углерода, кислорода, серы и ещё тринадцати элементов.

Два волчка кружатся так близко, что почти касаются друг друга. Один — раскалённый голубой, другой — тусклый белый. Вместе они делают полный оборот за двадцать часов. Это пара Фейге 64: голубая звезда массой всего треть Солнца и белый карлик — остывшее ядро бывшей звезды — в полтора раза тяжелее нашего светила. Голубая звезда кажется слишком горячей для своей массы.

В самых холодных и тёмных уголках космоса микроскопические пылинки покрываются льдом, как окно в морозный день. Этот лёд — не просто замёрзшая вода: в его состав входят угарный газ (CO) и углекислый газ (CO₂). Именно из такого льда впоследствии могут сформироваться кометы и планеты.

Вокруг молодых звёзд вращаются плоские газопылевые облака — протопланетные диски, колыбели будущих планетных систем. В некоторых из них центральная область зияет пустотой: газ и пыль выметены, словно кто-то проредил середину виниловой пластинки. Такие диски с внутренними полостями астрономы называют переходными.

В недрах плотного молекулярного облака, на границе с зоной ионизированного газа, действует невидимый химический конвейер. Он берёт простейшие компоненты — отдельные атомы и лёгкие молекулы — и шаг за шагом собирает из них длинные углеродные цепочки и ароматические кольца. Первое звено этого конвейера долго оставалось неуловимым для наблюдений. Теперь оно обнаружено.

В тёмных межзвёздных облаках, где рождаются новые звёзды, химия начинается с крошечной частицы — иона триводорода (H₃⁺). Этот ион, состоящий из трёх протонов и двух электронов, сталкивается с другими атомами и запускает каскад реакций, которые строят всё более сложные молекулы.

Радиотелескоп с пятисотметровой тарелкой FAST зарегистрировал сигнал на длине волны 21 сантиметр — это спектральная линия излучения холодного нейтрального водорода. Сигнал исходил от облака, получившего название Cloud-9. Оно находится вблизи галактики M94, но не содержит ни одной звезды.

В первые мгновения после Большого взрыва Вселенная пережила стадию стремительного расширения — инфляцию. Даже физический вакуум тогда не был спокоен: квантовые флуктуации раскачивали фундаментальные поля, словно ветер колосья в поле.

В печи звездообразования жар достигает 900 градусов — как в раскалённой доменной печи. Именно в таком пекле рождаются космические кристаллы. Астрономы впервые зафиксировали момент, когда кристаллическая пыль появляется непосредственно во время аккреционной вспышки у очень молодой звезды EC 53, ещё укутанной в плотный газовый кокон.

В чёрных глубинах космоса, на поверхности крошечных ледяных пылинок, идёт своя тихая стройка. Там, где температура падает почти до абсолютного нуля, а вокруг — жёсткое излучение, обычная аминокислота глицин (простейший белковый кирпичик) соединяется сама с собой.

Диск из газа и пыли вращается вокруг молодой звезды HV Tau C почти ребром к нам. Телескоп Джеймса Уэбба заглянул в его спектр и заметил свечение горячего молекулярного водорода (H₂) — частиц, состоящих из двух атомов водорода. Оно выдало широкий двусторонний ветер, который бьёт из внутренних областей далеко за пределы диска.

Космос похож на шёлковую ткань с проступающими нитями тёмной паутины. Настоящие полотна мы видим лишь крохотными лоскутами — сквозь телескопы, в реальных каталогах галактик. Чтобы отделить во вселенском узоре фундаментальный сигнал от астрофизических помех, статистический анализ требует тысячи правдоподобных эскизов — синтетических карт неба. Но как их создать?

Когда две нейтронные звезды — сверхплотные ядра мёртвых светил — сталкиваются, рождается килоновая: взрыв, в тысячу раз ярче обычной новой. Это настоящий плавильный цех Вселенной. В раскалённом облаке, несущемся с субсветовыми скоростями, бешеный поток нейтронов переплавляет атомные ядра в золото, платину, осмий. Но поздняя стадия таких событий долго оставалась загадкой.

Крошечные семена жизни, возможно, способны пересекать межзвёздную пустоту на ледяных странниках — кометах, таких как 3I/ATLAS. Космический телескоп Джеймса Уэбба впервые обнаружил на ней воду и метан, а метод спектроскопии — анализа света, прошедшего сквозь газовую оболочку — выявил необычный состав газов.

Тёмная материя — невидимый каркас, на котором держатся галактики. Но как именно она появилась? Стандартный ответ: частицы тёмной материи когда-то перестали сталкиваться и «застыли» в том количестве, которое мы видим сегодня. Однако есть и более хитрый путь — UFO, или сверхбыстрое застывание.

Вселенная в возрасте 700 миллионов лет — это шумная новостройка, где только начинают загораться первые огни. Телескопы поймали сигнал из этой далёкой эпохи: галактика REBELS-25, массивная и полная звёздного топлива. Радионаблюдения на телескопах VLA и ALMA выявили слабое, но уверенное свечение молекул угарного газа (CO).

Телескоп Джеймса Уэбба заглянул в протопланетный диск — газопылевое облако вокруг молодой звезды, где рождаются планеты, — и впервые спектроскопически различил лёд из тяжёлой воды.

Два камня падают в пруд. От каждого расходятся круги, но стоит им столкнуться — возникает всплеск и короткий звонкий удар. Примерно так же звучит слияние двух нейтронных звёзд — сверхплотных остатков взорвавшихся светил.

В сердце Млечного Пути, в облаке G+0.693, астрономы уловили сладкий сигнал — линии излучения эритрулозы, простого сахара с четырьмя атомами углерода и четырьмя кислорода.

Космический телескоп «Джеймс Уэбб» заглянул в эпоху, когда Вселенной было меньше миллиарда лет, и обнаружил там сотни странных объектов. Крошечные, но ослепительно яркие, они сияли глубоким красным цветом — словно раскалённые угли, разбросанные по чёрному бархату космоса.

С помощью космического телескопа JWST астрономы выполнили спектроскопический анализ — метод, позволяющий по свету определить химический состав удалённых объектов — кентавра Хирон, ледяного тела с окраин Солнечной системы. Выяснилось, что его газовая активность напоминает слоёный пирог. С поверхности испаряется углекислый газ, формируя верхнюю корку.

В густонаселённом центре галактики две звезды кружатся так близко, что одна сдирает с другой внешние слои — как ветер сдувает верхнюю одежду. Остаётся горячее гелиевое ядро, звезда без водородной оболочки. Лёгкие и очень массивные звёзды такого типа астрономам хорошо знакомы: первые называют горячими субкарликами, вторые — звёздами Вольфа-Райе.

Сверхновая — это финальный взрыв массивной звезды, разбрасывающий вещество на световые годы вокруг. Внутри расширяющейся оболочки остаётся нейтронная звезда, а сама оболочка ещё тысячи лет несётся сквозь межзвёздный газ.

Галактика — не застывшая картинка, а бурлящий котёл, где из разреженного газа постоянно рождаются новые звёзды. Чтобы понять, как долго продлится это кипение, астрономы взвешивают главный ингредиент — холодный молекулярный водород. Сам он невидим, но его выдаёт угарный газ (CO), который светится в радиодиапазоне.

Почти полвека астрономы целенаправленно искали в межзвёздной среде глицин — простейшую аминокислоту, один из фундаментальных строительных блоков белков.

В плотном газовом коконе вокруг молодой массивной звезды, словно в гигантской химической колбе, сталкиваются потоки вещества. Один из них движется относительно нас со скоростью около 11 километров в секунду, другой — около 5. Телескоп в Онсале (Швеция) уловил их радиоголоса и разложил на сотни спектральных линий — отпечатков молекул.

Недавно астрономы зафиксировали три межзвёздные кометы — ледяные тела, прибывшие из-за пределов Солнечной системы. Одна из них, 3I/ATLAS, выделилась необычно крупными размерами: её ядро достигает нескольких километров в поперечнике.

Гигантская планета висит в космосе в полном одиночестве, удалившись от своей звезды на расстояние, в 160 раз превышающее путь от Солнца до Плутона. Свет родительской звезды доходит до неё таким слабым, что температура на поверхности едва превышает 200 градусов Цельсия — примерно как в хорошо протопленной сауне.

Хондры похожи на застывшие капли дождя из камня. Они размером с песчинку, но в них записана история первых миллионов лет Солнечной системы. Когда-то эти капли плавали в раскалённом газе вокруг молодого Солнца, а потом слиплись в астероиды и упали на Землю метеоритами.

Вокруг нашей Галактики, словно невидимая корона, простирается разреженное облако газа, раскалённое до миллионов градусов. Его называют галактическим гало. Увидеть это свечение напрямую сложно — оно испускает мягкие рентгеновские лучи, которые поглощает земная атмосфера.

Старинный сундук с семейными реликвиями открывается — и внутри лежат украшения, которые считались ровесниками прабабушки. Но вдруг выясняется: золото переплавляли, камни огранивали заново, и случилось это гораздо позже, чем думали. Похожая история приключилась с древнейшими частицами в метеоритах — кальциево-алюминиевыми включениями, или CAI.

В холодных облаках между звёздами пылинки покрыты льдом, как стёкла зимой изморозью. На этой ледяной корке идут химические реакции, которые не идут в газе. Одна из них — встреча атома углерода с молекулой азота. В газе они почти не реагируют, а на льду — соединяются сразу, без энергетического барьера.

Мир, который годами отказывался показывать своё лицо. Планета GJ 1214 b — как раз такой случай. Она больше Земли, но меньше Нептуна, и её плотная оболочка делала атмосферу невидимой для телескопов: свет звезды проходил сквозь неё, не оставляя чётких следов. Но упрямство астрономов и новый чувствительный прибор дали первую зацепку.

Вокруг молодых звёзд кружатся плоские облака из газа и пыли — как тесто для пиццы, из которого со временем слепятся планеты. В этом облаке есть разные химические элементы, и сера — один из самых капризных: её трудно поймать телескопами, потому что она прячется в твёрдых крупинках или улетает в виде газа.

Пять галактик, которые давно перестали зажигать новые звёзды, выглядят как дома с погашенными окнами. Но радиотелескоп ALMA и космический телескоп Джеймса Уэбба заглянули внутрь и увидели: в этих «спящих» домах всё ещё тлеет огонь. Астрономы измерили свечение угарного газа и тёплой пыли в пяти таких галактиках, удалённых от нас на миллиарды световых лет.

Когда экзопланета — планета вне Солнечной системы — на краткий миг заслоняет диск своей звезды, звёздный свет пронизывает её атмосферу и впитывает её химический «вкус». Этот приём — транзитный метод: регистрация мельчайших провалов в блеске звезды при прохождении планеты по её диску — лежит в основе работы космической обсерватории Джеймс Уэбб.

Каждая молекула — как конструктор из атомов: одни и те же детали можно собрать по-разному. Две сборки с одинаковым набором атомов, но разной геометрией называют изомерами. Если одна получается из другой простым поворотом вокруг связи — это конформеры, как согнутая и выпрямленная рука. Если нужно разорвать связь и переставить группы — это геометрические изомеры, как левая и правая перчатка.

Кастрюля с кипящей водой стоит на плите: чем сильнее огонь, тем горячее вода и тем больше пара вырывается наружу. Примерно так же ведёт себя горячий газ в скоплениях галактик. Но в небольших группах галактик этот «пар» утекает быстрее, чем можно ожидать по температуре.