Вселенная ведет учет каждому новорожденному светилу. За 13,8 миллиарда лет в галактиках зажглось столько звезд, что по их «переписи» можно судить о характере самого космоса — как по годовым кольцам дерева судят о климате прошлых лет.
Астрономы собрали данные о темпе звездообразования от наших дней до эпохи, когда Вселенной было меньше полумиллиарда лет (красное смещение 15). Эта кривая — сколько звезд загоралось в каждый момент — оказалась чувствительна к трем главным числам: доле обычной и темной материи, скорости расширения (постоянной Хаббла) и параметру темной энергии. По отдельности эти величины плохо различимы: меняя одно, можно подогнать другое, как на весах с гирями неизвестной массы. Но когда «летопись звезд» объединили с данными о барионных акустических осцилляциях (звуковых волнах ранней Вселенной, застывших в распределении галактик) и вспышках сверхновых типа Ia, неопределенности резко сжались.
Совместный анализ со свежими данными проекта DESI дал скорость расширения 68,28 ± 0,18 км/с на мегапарсек. Это точнее, чем у многих классических методов, и не зависит от предположений о ранней Вселенной. Более того, метод работает и в моделях, где темная энергия не постоянна, а меняется со временем.
Так рождение звезд становится не просто объектом изучения, а инструментом: новая линейка для измерения космоса, выточенная из самой истории света.
Пик звездообразования случился, когда Вселенной было около 2,6 миллиарда лет — с тех пор темп рождения звезд упал в десятки раз, и галактики постепенно «стареют».